Отстойник
Шрифт:
И чем кончилась война за букву?
Не за букву, а за написание. Мои предки под знаменами лендлорда Джилоарависа отстаивали загиб хвостика влево, это символизировало традиционализм в пику правому наклону, который логичен, но слишком радикален, чтобы быть легко принятым ортодоксами.
И куда он нынче загибается?
Вправо. Джилоаравис был уничтожен вместе со своей твердыней — такая была волшебная какофония, что полконтинента срыли. Так вот, всякая война, в которой соперники уничтожают друг друга, однажды кончится. Но Хранители… они как големы. Их сила велика, но они не испытывают испепеляющей ненависти и не уничтожают нас, как врагов… конечно, за исключением
Но ваши боевики, похоже, не разделяют этого уважения.
Наши боевики, как и любые боевики — это люди, сосредоточенные на убивании тех, на кого им покажут. Может, в душе каждый из них тонкий ценитель прекрасного и нежный сентиментальный эстет, но в глаза это не бросается и основной деятельности не мешает. Их нанимают, чтобы драться, они и дерутся.
На себя посмотри, — неожиданно поддержала Фирзаила Айрин. — Вот уж воистину склад уважения.
Ну совсем заклевали, причем не по делу. Я как раз всех подряд норовлю уважать. И вовсе не виноват, что у меня барометр такой чувствительный — чуть что, перепад отношения на двести баллов и включаются неприятные рефлексы.
Тогда последний вопрос, и пойдем наконец по пиву. Имели мы дело с одним местным адским парнем, который немалых дел натворил там у нас, за порталом. Хранитель, который нас вел, очень удивлялся тому, что его при этом не скрутило. Это явление ты можешь как–то объяснить?
Эльф задумался, даже пейсы пощипывать принялся.
Подобрать какое–нибудь объяснение я, пожалуй, смогу, но если ты хочешь знать истину — то я не тот, к кому нужно обращаться.
Ну, ты хоть временную пломбу поставь, пока до настоящего доктора не доберемся.
Временную — что? Ладно. Устои вплетены в саму ткань Отстойника, вернее сказать, свои Устои вплетены в ткань каждого яруса Отстойника. Наши ученые работают по очень обширному кругу задач. Это и сама суть Устоев на уровне волшебного плетения и иных слоев, и персональная работа над особями с целью ослабить их связи с этими Устоями. Этим занимаются специалисты в своих областях, к которым я не отношусь. Вполне возможно, дали свой плод манипуляции над генофондом конкретного существа.
А твоя–то какая специализация? — полюбопытствовала Айрин.
Я сделал себе имя в нашей организации на опровержении одного из догматов работы портальной магии. Считается, что из Миров нашего пласта можно попадать только в этот ярус Отстойника и наоборот. Я использовал наработки в транспортной магии нашего Мира и сделал возможным непрямое сообщение — выход из наших Миров в другой ярус. Пока только в один, но это уже дало нам возможность переместить туда свой центр, не разрушив каналов связи с Мирами. Теперь мы хотя бы не на ладони у Хранителей.
Все изобретают чего–то, один я как дурак пользуюсь уже придуманным.
Йой! — взвыл по соседству фон, переполошив всю нашу гвардию.
Член прищемил молнией, — пояснил я для перепуганных. — Через раз так делает.
Потому люблю штаны на завязках, — страдальческим голосом подтвердил Мик. — Но их не делают достаточной плотности.
Выгружайтесь уже, — предложил я компании. — Фирзаил уверяет, что раньше выйдя — раньше
будем, и я ему начинаю доверять. Вероятно, это предвкушение пива.Я могу понести что–нибудь, — вызвался эльф отважно. — Чтобы не пришлось ходить много раз, а то, сколько я знаю ваш вид, вы ничего не оставляете, не разграбив до основания.
На вот, возьми.
Для пробы я придвинул к эльфу свой рюкзак, набитый в основном одними патронами — ну, еще ружье приторочено вертикально, чтобы не путаться в ремнях. Сколько в нем может быть веса? Фунтов тридцать, от силы сорок со всем–всем–всем, ребенок утащит. Фирзаил героически впрягся в лямку и даже ухитрился отвалить от вертолетного корпуса, но при этом перекосило его так, словно бы Статую Свободы уволочь на плече пытался. Не зря я его как пораженца расценил, и войну за наклон буквы, имеющий концептуальное значение, его племя позорно профукало. А что, никак нельзя было продолжать исподтишка хвостик тянуть, куда нравится?
Стой, носильщик! Отставить таскать казенное имущество.
Я могу, — пропыхтел эльф запальчиво, да так и осел под непосильной ношей.
Давай так, ты не таскаешь вещи, а мы за это не открываем порталы.
А если кто–то тут не подозревал во мне скрытого мягкосердечия, марш перечитывать с первой страницы. Не может быть, чтобы нигде ранее не проявлялось. Терпеть не могу, когда агонизируют не по делу.
Мы разобрали свое имущество. Гранатомет я лично навьючил на Мика — все равно не заметит, Айрин нашла в куче барахла разгрузку, утыканную нужными магазинами, а Чарли с болезненным покряхтыванием сложил приклад фалки и неуклюже приспособил ее за спину. Милитаристом он никогда не был. Я снял с придавленного Фирзаила рюкзачок и забросил за плечо. Пулемет в походном режиме поперек живота, стволом по направлению взгляда. Грозен чрезвычайно, как бы самому не напугаться. Пошел вперед, к будочке, выискивая вход.
Не всегда удается унести все, — просветил за спиной фон постанывающего эльфа. — В таких случаях мы, как правило, поджигаем то, что вынуждены бросить — чтобы врагам не досталось. Понимаешь?
Понимаю. Неприятно удивлен.
Да, мы и сами от себя не в восторге. Вы так не делаете?
Нет. Мы стараемся ничего не уничтожать. Один известный полководец прекратил войну и признал себя побежденным, когда разбил вражескую армию, но уничтожил при этом бесценный памятник старины.
Эстетские войны?
Прямой менталитет. Война ведется с тем, чтобы укрепить свое положение. Если в итоге она приносит только подрыв общего благосостояния — значит, это неправильная, ненужная и безуспешная война.
Складно врет, его бы да на курсы переучивания наших военно–тактических гениев. Сам бы походил, послушал и понаблюдал за бурлением этого… что там в черепушках у нашего контингента? Его, наверное, не зря называют ограниченным. Так, а это вот, наверное, и есть дверь. А что не открывается ни туда, ни сюда — наверное, заперта. У эльфа наверняка есть ключ, а у меня ключа нет, зато есть бенелли.
Пулемет я оставил висеть на животе, через плечо вытянул из крепления на рюкзаке ружье и аккуратно выстрелил — сперва в нижний угол двери, потом в верхний. Потом дверь упала, не дожидаясь даже проформенного пинка, и укатилась под откос по открывшемуся за ней тоннелю. Как частенько повторяет мой авторитетный папа — действия, доведенные до автоматизма, никогда не подводят.
Это было обязательно?! — страдальчески возопил Фирзаил.
Ага. Тебе ж только что объяснили — что нельзя унести, то уничтожаем. Ты ведь говорил, что с нашим приходом что–то такое свершится и нужда в ваших сервисах отпадет?