Осознание
Шрифт:
В один из ужинов, когда физики морально готовились к назначенной на следующий день серии экспериментов, попивая вино из высоких пакетов, мне представился случай познакомится поближе и послушать их разговоры. Никого не стесняясь и явно ленясь идти в курилку трое физиков закурили прямо в столовой приспособив под пепельницу обычное блюдце. Мы, посмотрев на такое, тоже не отставали. Вовка принес из бара нам на всех бутылку вина и разлив по стаканам поднял тост за быстрое возвращение домой. Услышав слова Владимира, один из ученых заметил:
– Не страдайте вы так. Завтра начнем, через три четыре дня снимем данные и поедем отсюда. Тем более что оборудование уже забронировано для группы Кстесса. Нас отсюда вытурят, даже если упираться будем.
– А что вы завтра начнете?
– спросил я, игнорируя
– Завтра посылку будем отправлять.
– улыбнулся говоривший и видя мое непонимание пояснил терпеливо: - Завтра все мощности новой установки будут задействованы, чтобы послать пакет информационный в пространство Полякова и выловить его обратно, чтобы оценить искажение. Я не выдержал:
– Блин, я столько за последние дни услышал о пространстве Полякова, что по идее уже понимать должен был начать! Но я не понимаю! Я, наверное, тупой, да?
Катюха прыснула смехом в ладошку, а Вовка подливая мне, вино в стакан сказал:
– Да, не нервничай ты так. Ты, к примеру, о работе мозга тоже ничего не знаешь, но это тебя никак не мешает… Физики в голос засмеялись шутке моего друга, а я, улыбаясь, попросил:
– Ну, объясните идиоту, о чем хоть речь?
Уже виденный мной не раз Павел предложил нам перебираться за их столик и когда мы расселись, попытался объяснить:
– В конце двадцатого века, астрофизики открыли удивительные свойства материи. Точнее так называемой «темной материи». Она не обладала ничем видимым или ощущаемым в нашем мире. Ее не было видно, она не фиксировалась приборами.
– Вы о черных дырах?
– не удержался Вовка от вопроса.
– Нет, конечно!
– воскликнул как-то очень эмоционально другой физик самый молодой из сидевших ученых. Наверное, не на много старше меня. Поясняя свой импульс, он извинился и сказал: - Простите… просто о темной материи сейчас даже в школах рассказывают… Я улыбнулся и сказал:
– Не обращайте внимания. Мы с ним заядлые двоечники в школе были. Павел покачал головой и продолжил:
– У этой материи в нашем реальном мире нет ничего. Никаких физических свойств кроме гравитации. Да и гравитация настолько незначительная, что все сказки о невидимых планетах из темного вещества были рассеяны довольно быстро. Сама по себе темная материя не представляла никакого практического интереса. Она и сейчас только начинает смутно показывать ее возможное применение. Но буквально лет двадцать назад предшественнику Полякова удалось математически доказать несколько вещей. Первая и основная это то, что темная материя пронизывает этакими жгутами все во вселенной. И даже сейчас она вокруг нас просто ее гравитационная, скажем плотность, чтобы вам было понятнее, везде разная. К примеру, рядом с нашим солнцем и на его ближайшем пути в галактике нет таких темных крупных объектов, какие были обнаружены астрофизиками довольно недалеко от нас… в семнадцати световых годах. Еще одна вещь подробно описанная, уже самим Поляковым, это то, что темная материя это просто другой тип пространства. Нами он воспринимается хуже, чем нашей аппаратурой.
– В каком смысле другой тип пространства?
– спросил Вовка, отпивая из стакана темно-красное вино.
– Другое измерение?
– Нет.
– покачал головой Павел.
– Параллельный мир?
– предположил я.
– Нет.
– засмеялся он, но подумав секунду сказал: - В каком-то смысле конечно да. Но не в том в котором вы как мне кажется воспринимаете. Вот Кстесс, да простят мне мои коллеги крамольные мысли, считает так же как вы. Кстати, если интересно мое скромное мнение, я склонен считать темную материю еще одним описанием нашего континуума. Как оси координат показывают нам положение в пространстве, как характеристика времени определяет скорость нашего перемещения относительно этих осей. Так и темное пространство определяет наш некий провал относительно колебаний Вселенной. Где гравитационная характеристика этой материи возрастает, там мы как бы спускаемся по волне колебаний. Где она незаметна, как скажем в окружающем Солнце пространстве мы как бы на вершине. На неком плато стабильности. Не смотрите так. Повторяю практического применения, данная теория почти не имеет. Только вот последние десять двенадцать
Я спросил, откровенно не понимая, какая польза может быть от такой нечувствуемой и невидимой материи:
– Какие перспективы?
– К примеру, бездонный колодец энергии. Энергии самой Вселенной. Даже эхо слабенького сигнала вызывает ответный обвал энергии. Именно обвал. Как в горах. Вы крикнули, а на вас лавина сошла. Этот эффект породил, не поверите, сотни различных теорий. Начиная об отражении сигнала от массы препятствий, причем по свойствам этого пространства он при отражении усиливается. Такое даже в нашем мире бывает при определенных физических условиях. Так что это не вызывает удивлений особых. Заканчивая тем, что это пространство темной материи и есть настоящий каркас вселенной. А уж там… там начинается просто нездоровый полет фантазии, как у математиков так и у физиков. В общем, мыслей много, а толку мало.
– подвел промежуточную черту Павел.
– Кстати, некоторые присутствующие на ВБНК наши коллеги по лаборатории, математики, даже нейтрино смогли привязать к теории темной материи.
Уж не знаю, что в этом было смешного, но физики и с ними Катюха откровенно в голос засмеялись. Я, Вовка и Швецов просто тактично улыбнулись.
– А вы, какие конкретно здесь эксперименты ставите?
– спросил я, подливая Кате и себе вина и закуривая очередную сигарету.
– Оооо… - протянул мечтательно Павел: - У нас конечно не проект Полякова по бомбардировке конкретной точки пространства, но тоже интересные задачи. Мы с Кстессом хоть и хотим получить несколько разные подтверждения, но делаем практически идентичную работу. Мы описываем ближайшее к нам простостранство темной материи. Мы составляем карту «темного неба». Система та же что при эхолокации. По отзыву. Излучатели под землей. Там же базовые приемники. Связанные с проектом телескопы по всему миру раскиданы. Но здесь… здесь сердце всего проекта. Именно здесь мы вполне можем оценить сам процесс и буквально увидеть то, что мы изучаем. Пощупать это. Заглянуть в эту бездну энергии. Правда совладать с ней пока не можем, и лишнюю приходится сбрасывать в атмосферу. Молнии, что вы видели это и есть преобразованное эхо. Атмосферные выбросы это буквально пробои. Все что получается, мы все-таки гуманно в землю спускаем. Вовка разошелся и нагловато спросил:
– А что же вы в мирное русло столько энергии не пустите? Это же гигантская электростанция! Вам по идее энергетическая установка-то не нужна, из-за которой мы чуть концы не отдали.
– Не все так просто.
– ответил вместо Павла молодой физик.
– Не буду объяснять подробно, скажу, что мы просто не в силах освоить эту энергию. Мы не переварим столько. Как неизбежность будут вечные пробои и выходы из строя. Дешевле как не странно сбрасывать ее. Это как с нефтью. Нефть добывается, а вытесняемые газы сжигаются. Вроде расточительно, но и строить дополнительный комплекс по освоению этого газа не выгодно. Не всегда и не везде, конечно, все зависит от уровня запасов. Но, как правило, горит в полный рост.
– Я представляю себе порядок энергий, который вы сбрасываете.
– сказал я и тихонько присвистнул.
– Это же многокилометровые молнии.
– Ну почему мы-то сразу.
– спросил грустно Павел.
– Это поляковский эксперимент. Уже полтора года в автоматическом режиме. Они бомбят ближайшую к нам область высокой плотности. Это как я уже сказал в семнадцати световых годах от нас. Он хочет добиться чтобы через семнадцать лет мы смогли увидеть прогнозируемые им выбросы в том районе космоса. Еще полгода поработает установка и выключат ее.
– А он поближе не мог?
– удивленно спросил я.
– Чтобы не ждать столько. Павел с улыбкой покачал головой и сказал:
– У него своя теория. У него свои методы ее подтверждения. Он пускает довольно незначительный импульс. Который, просто мгновенно, скатывается к его, так называемому провалу. А мы здесь ловим эхо от этого сигнала. И высвобождаем его в атмосферу, чтобы ни наши, ни чужие приемники им не накрыло…
– В смысле? А что еще есть такие приемники?
– изумился Вовка.