Осознание
Шрифт:
Она кивнула, вспоминая мои рассказы с последнего заезда на Лысые. Гниль и запах разлагающейся органики даже до вершины доходили. Я приехал в одно из воскресений со своим помощником просто отдохнуть развеяться, но вместо этого с отвращением вернулся домой и завалился спать. Летать в таких условиях мне казалось и кощунственным и противным.
– Пойдем спать?
– попросил я.
– А то ведь сейчас весь сон перебью и не усну до утра. И тебе не дам.
Она поднялась и, взяв меня за руку, повела в дом. Но мы не сразу улеглись спать. Буквально через минут тридцать появился Василий и так грохотал на кухне посудой в поисках чего
– Ну, что Серега? Пошел морально готовится?
– спросил я у Василия, когда тот жадно грыз мясо с кости из супа.
Настя разогревала ему в кастрюльке суп и посматривала на него несколько странно. Василий не отвечал и продолжал издеваться над костью. Что-то в нем было и правду не так, и я осторожно спросил:
– Что у нас опять плохого случилось?
В этот раз Василий оторвался от кости и помахивая ей в воздухе сказал небрежным тоном:
– С Алинкой поссорился.
– Из-за чего?
– удивился я.
– Через два дня у нее освобождение…
– Ой, я и забыла!
– спохватилась Настя.
– И она со мной не остается. Уезжает. Я вскинул брови в удивлении и спросил:
– А чего так? Василий пожал плечами и ничего не ответил.
– Не бери в голову. Ей надо с родными встретиться. Показаться что жива. А потом вернется.
– Предположил я. Но Василий покачал отрицательно головой. Отложив обглоданную кость на блюдце, он сказал:
– У нее нет родных. Ее личное дело я знаю от корки до корки.
– Подумав он сказал немного зло: - Скорее остался у нее там кто-то вот она к нему и едет.
Я не знал, что сказать, а говорить глупости отчаянно не хотелось. Слишком вид у полковника был расстроенный.
– Хочешь, я поговорю с ней?
– спросила Настя, ставя перед Василием тарелку супа.
– Попытаюсь ее убедить…
– Не надо.
– Отрезал Василий. Глядя исподлобья на меня, он сказал тихо: - Она мне такого там наговорила сегодня… Так что не надо. Пусть едет. Я не стал ничего говорить. Просто повернулся и ушел. Чуть твоего Владимира, правда, не зашиб. Скажи ему, чтобы перестал в лагере отираться. Или не ночью, по крайней мере.
– Да он к Наташке ходит… - сказал я.
– Да хоть к Клаве, хоть к Ляле… или я прикажу его досматривать на проходной. Мало ли он, что проносит внутрь.
Покачав головой, я криво усмехнулся, на Василия стресс расставания с его давней подругой подействовал очень плохо. Увидев, что Настя освободилась, я сказал, издеваясь над другом:
– Пойдем, Насть, а то он сейчас и тебя досматривать на проходной прикажет…
Я поднялся и собирался выйти из кухни, но Василий оторвался от тарелки и, посмотрев на меня, попросил:
– Тём… останься.
Видя, что Василий встал и достал початую бутылку водки из шкафа над раковиной, Настя вздохнула и вышла одна.
Разлив по стаканам немного алкоголя Василий поднял свой и не чокаясь выпил. Я последовал его примеру и быстро проглотил. Отломив хлеба от его куска я заел и внимательно посмотрел на полковника усиленно работающего ложкой.
– Так из-за чего поссорились-то? Отставив в сторону пустую тарелку, Василий сказал:
– Я уже сказал. Она уезжает. Я там уговаривать ее начал. Чуть ли не унижался. А она ни в какую. Потом говорит вообще: Вася, знал бы ты как мне надоели твои…
Он не решился
произнести дальше. Снова налил водки, и мы выпили, поделив с ним остаток хлеба.– Я ей нужен был только чтобы хорошо в лагере жить. Хорошо кушать, хорошо спать… - сделал далеко не очевидный вывод Василий. Я знал Алину, хотя и не мог похвастаться, что знал ее хорошо как Настя, но знал. У той конечно свои тараканы в голове, но ради еды и койки она бы охмурять Василия не стала. Пожав плечами, я сказал:
– Она, наверное, не все рассказала. Может у нее правда дела неотложные там… откуда она поступила. Потом одумается - вернется.
– Не верю я.
– Он вдруг перешел на шепот и попросил меня: - Поговори с Настей, пусть она узнает, что да как… Мне самому ее просить неудобно. А ты…
А я попросил, и ничего со мной не сталось. Как и с Настей кстати. Лежа в постели, она пообещала, что поговорит и все узнает.
Когда с самого утра заработала расстрельная команда, все эти ночные сопли моего полковника показались мне чем-то диким и неуместным. Я стоял за оградой лагеря и видел, как Сергей зачитывает приговор и отдает указания лейтенанту. Видел, как вывели из отдельной загородки осужденных и, подведя к свежевырытому рву, выстроили перед ним. Отделение приложило автоматы к плечам, прицелилось и по команде лейтенанта дало залп. Не все повалились в ров. Кто-то падал на склон или вообще вперед. Лейтенант достал пистолет и, подходя к каждому, делал контрольный выстрел в голову. В ров командир расстрельной команды спускаться не стал, а подозвал бойца из отделения, и тот полоснул очередью по дну. Потом остальные бойцы скинули задержавшиеся тела вниз, и из загона вывели еще восемь или девять осужденных. Так же расставили со связанными сзади руками, и все повторилось.
При мне, в оцепенении наблюдавшем эту картину, было расстреляно не меньше тридцати пленных. Ров даже не засыпали, понимая, что день только начался. Когда я встретился с Сергеем, тот был невероятно бледен и отказывался говорить. Только в кабинете у Василия тоже злого и раздраженного он взорвался:
– Василий… когда ты нас тащил сюда… ты говорил, что здесь рай земной. Что мы будем, как сыр в масле кататься. Ты не говорил, что мы будем палачами.
Насуплено посмотрев на помощника, полковник поднялся и сказал четко и внятно:
– Капитан, вам не говорили, что в этой жизни за все надо платить! И что частенько за вашу хорошую жизнь будут платить другие…
– Я не хочу быть палачом.
– Твердо заявил Сергей.
– Вы, капитан, уже палач. Идите, застрелитесь и не мешайте работать!
– отрезал Василий.
Сергей резко вышел, забыв свою папку на столе. Чуть помолчав, Василий сказал мне:
– Иди, посмотри, чтобы он и, правда, не застрелился.
Я молча вышел и попытался нагнать Серегу. Тот уже прошел почти к воротам лагеря, но я догнал его и сказал:
– Слушай…
– Отвали!
– огрызнулся Сергей.
– Капитан!
– Перенял я тон Василия. Когда Серега замер я скомандовал: - Следуйте за мной!
У нас дома Настя уже отпаивала водкой нас обоих. Мы даже не пытались сразу обсудить произошедшее. Просто пили. Даже Настя приложилась к рюмке, узнав какую «работу» выполняет Сергей.
– Настя, - обратился Сергей к моей жене.
– Уйди. Я сейчас разревусь.
– Не надо, Сереж… - попросила она его.
– Я и подавно тогда тут… Посмотрев на меня, Сергей сказал: