Осознание
Шрифт:
– Вот-вот. Но не тебе. А мы с этим напрямую работаем. Понимаешь теперь почему моя команда так хочет избавится от тебя и от прикомандированного физика? Им просто страшно. А я… И мне страшно. Знаешь чего я боюсь…
Я пожал плечами и ничего не ответил, а Катя неожиданно взяв меня за ремень брюк призналась:
– Я боюсь что ты захочешь мне отомстить. Или Андрею. Он в этом больше завязан чем я. Что ты просто расскажешь о чем невольно узнаешь в нашей лаборатории.
Как же мне стало тошно в тот момент. Тошно, тоскливо, брезгливо. Сжав челюсти и боясь плаксиво возмутится ее обидным для меня словам, я жестко взял руку Кати и отцепил от своего пояса.
– Екатерина Александровна, вам стоит получше выбирать знакомых… они ведь знатные стукачи. К примеру вот Альберт Кох с которым вы имели
– Алька!
– крикнула мне вслед Катя.
Держась из последних сил чтобы просто в голос от такого не завыть я крикнул через плечо:
– Иди проспись, дура!
В комнату я вломился не особо церемонясь. Кирилл проснувшись пробурчал мне чтобы я скромнее себя вел. Услышав в ответ чтобы он повернулся к стенке и забыл, как вообще тявкать в мою сторону, он вытаращил на меня глаза собираясь возмутится.
– Только слово и ты пожалеешь значительно больше, что вам не прислали девочку биолога.
Надо признать, что Кирилл был не из тех кого можно было запугать вот так сходу. Он поднялся с постели и вскинув брови спросил не борзо ли я себя веду? Вместо слов я просто нанес удар ему в живот проворачиваясь всем телом. Кирилла сложило пополам и задыхаясь он осел на пол. Лицо его покраснело, из глаз катились слезы боли и обиды, а я стоя над ним еле сдерживался чтобы не добить его. Я удержался от втаптывания парня в пол и просто процедил ему шепотом опасаясь вездесущих устройств контроля:
– Мне осточертело что все вокруг считают меня человеком второго сорта. Теперь я им просто стану. А ты Кирилл будешь это терпеть. Потому что если ты терпеть не будешь, то всех заинтересует передача данных с твоего личного видеофона, запрещенного на территории лагеря, в Москву. И в этих данных они найдут человеческий образец. И их заинтересует, как это человек попал в вашу мясорубку вместе с животными. Ты все понял? Будешь паинькой?
Я думал он начнет меня обзывать последними словами и пытаться как-то сопротивляться, но вместо этого он просто кивнул. Мне этого было достаточно. Я забрался на свою койку, а он кое как поднявшись с колен и продолжая ронять слезы вышел из комнаты прочь.
Утром в лаборатории только я и Сергей Игнатьевич работали в штатном режиме. Мой босс был весел и доволен проведенным накануне вечером в компании своих немногих знакомых на этой базе. А я… а мне просто нравилось ни о чем не думать и сверяя результаты поступившие еще вчера с моделью Сергея Игнатьевича восхищаться его знаниями. Все угадал. До последнего всплеска. До еле заметного затухающего колебания.
Где были остальные сотрудники лаборатории включая Катю оставалось для нас хоть и загадкой, но третьестепенной.
Катя и Кирилл появились ближе к обеду и вежливо с нами поздоровавшись разошлись по кабинетам. Алексей приехал с семинара уже после обеда, но я так понял он был уже в курсе моего ночного выброса эмоций. Наверняка к нему и побежал Кирилл опасаясь продолжения со стороны безумного стажера. «Лешенька», как его иногда называла Катя жестко поздоровался со мной и был сама любезность с моим временным начальником. Кстати безрезультатно. Я так и не понял какая кошка пробежала между физиком и коллективом небольшой лаборатории, но на все любезности Сергей Игнатьевич реагировал слишком брезгливо. Ближе к концу рабочего дня когда я уже привычно разгребал поступившие накануне образцы готовясь к последней прогулке до хранилища ко мне заглянула Катя и словно ничего не случилось сказала:
– Альберт, выходите в холл сейчас Алексей расскажет нам что было на семинаре и покажет материал.
– Но у меня работа, Екатерина Александровна.
Услышав мои слова, проходящий мимо раскрытой двери Сергей Игнатьевичи, нескромно потягиваясь, сказал:
– Пойдемте, Альберт. Никакая работа самая распрекрасная и полезная не освобождает от необходимости постоянно учиться. Катя закатила глаза, но так что бы не видел пожилой ученый и сказала:
– Ждем только вас, стажер.
Я
погрузил все отработанное на тележку, отправил запакованные данные на сервер в хранилище. И только погасив компьютер я соизволил не спеша перебраться в холл. Сев на отдельный стул так как на диване уже разместилась Катя, мой босс и Кирилл, я стал ждать пока Алексей не подключит к телевизору на стене переносной проигрыватель. Наконец на экране появилось изображение большого зала заполненного людьми. На сцене за пустующей кафедрой был развернут огромный экран на котором светился логотип министерства энергетики. Буквально сразу за кафедру встал пожилой сухощавый мужчина и поприветствовал собравшихся. К моему удивлению общаясь с аудиторией мужчина не прибегал ни к каким конспектам и записям. Он словно вот только решился поговорить, собрал народ и теперь просто изливался на него своими изречениями. Нигде не было указано что за ученый выступает перед собравшимися но я прекрасно осознавал что это и есть тот самый Кстесс. Личность не на много уступающая самому Полякову как по заслугам так и по легендарности. Из всей речи честно говоря я обратил внимания только на несколько его организационных высказываний.– Через месяц когда новый подземный комплекс будет дооснащен отобранные специалисты заполнят его помещения и уже единым, а не разрозненным фронтом будут штурмовать поставленную перед нами задачу. Данных накоплено много. Изученного материала столько, что уже два поколения докторов наук благодарят этот проект за свои диссертации. Но пора забывать о частных интересах и собирать в новом комплексе тех кто не ради личных, но ради общих целей станет работать не покладая рук.
Он долго уверял собравшихся что объединение возможно и необходимо сделать в рамках одного проекта. И я думаю ему удалось многих заставить подумать, а собственно ради чего кто работает в этом проекте. Как он сказал: пора завязывать работать ради работы. Пора работать на мегарезультаты. На практическое воплощение предреченных открытий.
Дальше в качестве жеста доброй воли он начал делиться с аудиторией тем что его огромная группа в составе Поляковской смогла осуществить даже на вполсилы работающей установке «чаша». Я многого не понимал. И не потому что плохо учился в институте. Я осознавал что просто не владею темой разговора. Из всей информации что в двухчасовом семинаре Кстесс предоставил собравшимся, я понял только то, что его группа преодолела поражающий эффект переходных процессов. Теперь в поле поражения ответной волной можно было не просто выжить не превратившись в жидкий студень, но и проводить наблюдения без последствий для наблюдателя. Следующим шагом который наметил для своей группы Кстесс это создание накопителя темной материи.
– Возможность проводить наблюдения в очаге выброса позволит нам заглянуть нашим человеческим зрением и в саму бездонную вселенную базовой материи.
Почему Кстесс называл темную материю базовой, я понимал, так как его координатная теория и привязки всей вселенной к этому каркасу из невидимого материала были не новостью. Но в зале было слишком много противников такого мнения. Решиться при них произносить свои термины это провоцировать на непредсказуемую полемику. Но никто не сорвался с протестом. Все очарованные достижением специалистов Кстесса просто проглотили эту ненавязчивую рекламу своей теории.
По окончании сеанса Катя попросила Алексея рассказать, что еще хорошего было на семинаре и Алексей неверно истолковав вопрос ответил:
– Организация хорошая слов нет. Безопасность само собой. Накормили, напоили, на ночь хотели устроить. Кому это было необходимо дали в руки промаркированные записи собрания под роспись. Я взял тоже.
– Я имею ввиду еще по теме что-нибудь было?
– сказала Катя.
– А, да… В общем еще одна из забавных теорий Кстесса, что никакого большого взрыва порождающего материю не было. Мол вся первичная материя суть отходы или следствия проникновения базовой материи в наш мир. Точнее, что, именно доказанная нашей лабораторией высокая плотность темного пространства, породило просачивание в пустоту нашего мира первой материи. Ее просто к нам выдавило. А до этого здесь было обычное Ничто. Ну совершенно обычное. Катя смотрела на Алексея потом поглядела на Сергея Игнатьевича и сказала: