Ореолла
Шрифт:
— Чем? — непонимающе смотрела я на него. Вдруг он тоже хочет помолодеть.
— Монетой.
Ну вот, монетой. Где ее взять? Я посмотрела на команду и поняла, что у них тоже нет монет. Мы все золото оставили на судне.
И тут я вспомнила. У меня есть монета. Та, которую дала мне ведьма. Правда, одна, а нас пять. Как делить?
Я вздохнула, вынула монету и отдала перевозчику.
— Одного, — вновь прозвучал грубый голос.
— Ривар, давай, — сказала я.
Рыбак ошарашенный таким исходом, поковылял к лодке. Сел. Лодка медленно поплыла на тот берег. Все провожали его взглядами, словно
Я разжала кулак и увидела монету.
— Чудеса, да и только, — удивилась я.
— У тебя неразменная монета? — спросил Элиазар, поняв над чем я удивляюсь.
— Не знаю. Мне ее ведьма дала. Сказала, пригодится.
— Дай монету Горальду.
Я отдала. Через какое-то время у меня опять появилась в руке монета…
Ривар благополучно добрался до берега и теперь перевозчик возвращался.
Не сказать, что вскоре, но все-таки мы переправились на другой берег.
Теперь я знала, как выглядят Врата Смерти. Два сверху сросшихся огромных дерева, а внизу меж стволов просторный проход. Если бы Элиазар не сказал мне, что это и есть те самые врата, я бы ни за что не догадалась.
Мы прошли и попали на поляну, чем-то схожую с предыдущей. Ясно было, что здесь ночлег…
Следующие Врата Смерти должен был открыть Ривар. Что-то распутать и смотать в клубок. Что? Я не могла понять. Впереди виднелся лес с широкой утоптанной тропой без травинки.
Я не замечала никакой опасности. Монстры у края тропы не разгуливали. В лесу стояла полнейшая тишина, если мы ее не нарушали.
Ривар шел первым, что-то все время выискивал рукой, прощупывая землю.
— Что он ищет? — спросила я у Элиазара.
Нужно было двигаться вперед, а мы стояли на месте.
— Начало нити. Видишь, тропа покрыта тонкой, еле заметной паутиной. Ее надо распутать, иначе нам не пройти.
Я стала вглядываться. На тропе поблескивали переплетающиеся меж собой тонкие нити. И как их можно было распутать, для меня осталось загадкой.
Если я не знала, то рыбак знал свое дело и у него ловко получалось. Мы медленно продвигались. У него в руках стал образовываться крохотный клубочек.
Ближе к вечеру мы добрели до врат. Ко мне подошел взмокший, с красным лицом Ривар и отдал переливающийся разными цветами клубок.
— Я распутал сети. Путь свободен, — сказал он и широко улыбнулся.
Видно было, что он еле держится на ногах…
Утром, как только солнце осветило землю, я поняла, что мы должны пройти по зловещему туману. Доносились будоражащие крики. Дальше вытянутой руки ничего не было видно. Под ногами что-то булькало. Пришло время вызывать ведьму.
Я достала крохотную горстку песка и высыпала наземь. Тут же появилась Габриэла. Она огляделась.
— Дай клубок, — сказала она и резко протянула руку. Почему-то ведьмы все делали резко. Взять то же перемещение — схватила, переместила, отпустила.
Я отдала. Она крутила в руках клубок, что-то начитывая. Видимо, колдовала. Бросила его вперед и появилась светящаяся тропинка.
— С тропы не сходить, — угрожающе предупредила и пошла первой.
Мы шли то медленно, то бежали, то стояли. Четко выполняли команды ведьмы. Она часто выпускала яркие вспышки: то синие, то красные. И зеленые были.
Страх сковывал по рукам и ногам. Ласкан дрожал. Пришлось
взять его в руки и прижать к груди.Над нами кто-то летал. Издавал вопли, крики, звуки, отражающиеся на теле мурашками. Хотелось закрыть глаза. Нельзя. С тропы нельзя сходить. Стоит зажмуриться, как тут же тебя словно кто-то тянет в сторону…
Наконец-то туман рассеялся.
— Верни мою вещь, — протянула руку ведьма. Я вложила на ладонь мешочек. Хотела поблагодарить, но ведьма быстро исчезла.
Мы прошли врата и тут же повалились на траву. Ноги не держали…
До следующих врат путь пролегал через горную долину. Виднелась растительность. Даже фруктовые деревья и кустарники. А также пещеры. Доносился шум водопада. Видимо, поблизости река.
Мы шли, оглядывались. Никто на нас не нападал. Тропы не было, и мы шли там, где удобнее.
Уже виднелись ворота, как вдруг из пещер вышли женщины. Как я поняла из рассказа ведьмы — разъяренные. Разъяренные они или нет, я не знала, но вот то-что они были огромные и толстые, увидела. Сиротка явно был ребенком одной из этих великанш.
— Горальд, посади малыша на землю и уходим подальше. Сейчас здесь будет бойня.
Как женщины увидели ребенка, кинулись к нему все разом. Что здесь началось! Они таскали друг друга за волосы. В ход шли не только кулаки, но и бревна, камни. В общем все, что попадалось под руку.
Я смотрела на все это и мне было жалко женщин.
— А ну стойте! — крикнула я. Никто из них не отреагировал. — Стоять! — заорала я так, что птицы взлетели. Женщины уставились на меня.
— И что вы тут устроили? Всем хочется малыша? — они закивали. — Вам известно, что должна уметь мать, чтобы ребенок был счастлив? — великанши уставились на меня. Видимо вопрос был сложным для них.
— Мать должна уметь искупать ребенка, — и тут я поняла, что тоже не знаю, что должна уметь мать.
— Я могу, — сказала великанша.
— Еще мать должна уметь приготовить еду и накормить дитя.
— Это я могу, — послышался звонкий голос.
— Ребенку так же нужна одежда.
— У меня много мягких шкур. Что-нибудь смастерю, — ответила следующая.
— Еще… Элиазар, что еще должна уметь мать? — спросила я, нуждаясь в подсказке.
— Гулять, лечить его, по ночам просыпаться, — перечислил он. Я кивнула и улыбнулась.
— Еще мать должна гулять с малышом.
— Я могу, — защурилась следующая великанша. Я сделала вывод, что каждая умела что-то одно. Вот она разгадка.
— Хорошо. А кто может лечить, если вдруг он простудится.
— Я, — вышла вперед женщина. Она больше походила на мужика.
— И просыпаться по ночам, когда ребенок будет плакать.
— Я могу. Я плохо сплю ночью, — закивала следующая.
Осталась одна великанша.
— Колыбельную петь, — услышала я подсказку песнопевца.
— Верно. Кто умеет петь? Ведь ребенку надо спеть на ночь песню, чтобы он уснул.
— Это я могу, — высказалась седьмая великанша.
— А теперь скажите мне, кто из вас может в одиночку справиться со всеми делами? — они переглянулись и уставились на меня. — Вы любите малыша? — закивали. — Хотите, чтобы он был счастлив? — закивали. — Так сделайте его счастливым все вместе. Малыш получит не одну мать, а семь. Он будет в семь раз счастливее.