Ореолла
Шрифт:
— Я поняла. Так и сделаю. А лучше ты выброси. Боюсь, кузнец не доживет, пока я буду бегать туда-сюда.
Элиазар кивнул.
Не задерживаясь, я пошла к кузнецу.
— Пей, — протянула ему.
Он выпил. Спустя какое-то время его кожа разгладилась, а волосы почернели. Я сделала вывод, что он стал моложе, чем при первой встречи. Сейчас ему можно было дать максимум двадцать лет.
Кузнец встал, осмотрел себя.
— Ничего не понимаю, — обескураженно затряс он головой.
— Тебе и не надо понимать. Ты отдал жизнь, для того, чтобы выковать оружие. Молодость — это твоя награда.
— Я бы хотел вернуться в город Мастеров. Там мой дом.
— Хорошо, — согласилась я и пошла к капитану…
Город Мастеров не был похож на остальные портовые города. Невысокие, плотно стоячие друг к другу дома не вызывали восхищения. Вместо красивой растительности возле домов нагромождались мрачные мастерские. Радовали яркостью лишь те постройки, где жили портные.
В городе было очень шумно. Все что-то делали. Кто молотком стучал, кто дерево пилил. В пригороде от слившихся воедино звуков стоял гул.
Кузнец рассказал нам где мы можем закупить провизию и снять лучшую комнату…
Трактир мне понравился. Вкусная еда, приветливый хозяин.
Нас проводили в комнату и теперь мы отдыхали. Под горячей водой в обнимку. Жадные поцелуи разжигали страсть, звуки наслаждения сливались с шумом воды, а выдохи с окутывающим нас паром…
Ночь опустилась на землю и стало очень тихо. Город спал. Мы нет. Я лежала на плече Элиазара в его объятиях.
— Завтра мы возьмем курс на Двуглавую гору. Что делать с сироткой, я не знаю. Где его разыскивать? — тяжко вздохнула я.
— Поговори с хозяином постоялого двора. Может, он посоветует.
— Поговорю. Что еще остается делать. Капитан сказал, что у нас больше не будет на пути городов и селений. Мы пойдем вглубь моря.
— Волнуешься?
— Из-за сиротки?
— Нет. Из-за того, что нас ждет впереди.
— Я не знаю, что нас ждет впереди, поэтому и волноваться бессмысленно. Не думаю, что что-то ужаснее, чем колдун и его несбыточные планы.
— Там все другое, — вздохнул Элиазар. — Люди могут погибнуть. Те земли не прощают ошибок.
— Откуда ты знаешь? Ты что там бывал?
— Нас, хранителей с детства готовят к этому путешествию.
— Ну так расскажи, — приподнялась я сплеча и интриговано посмотрела на Элиазара.
— Не могу. В тех землях каждый твой шаг — это твой выбор. Если я расскажу, у тебя не будет выбора.
— Ясно, — вздохнула я и вновь улеглась ему на плечо…
После завтрака, я подозвала хозяина трактира.
— У нас есть одна проблема и мы не знаем, как ее решить. На своем пути я должна была найти сиротку, но видимо, где-то не туда свернула. Ты не знаешь, есть ли в городе сиротка?
Хозяин широко улыбнулся.
— Тебя ко мне сам Бог послал. Я три дня назад возвращался из города, как слышу, ребенок плачет. Подошел. Смотрю, сидит на мосту один одинешенек и никого поблизости. Я взял его к себе. А что еще оставалось делать. Не помирать же мальцу. На следующий день в городе всех опросил. Никто дитя не терял. И никто не захотел брать его себе. Он немного другой, в общем, необычный ребенок. Если хотите, я покажу.
— Хотим, — улыбнулась я такой новости.
Ребенок и вправду был необычным. Он был как три обычных. Сиротка сидел
на полу и что-то смачно причмокивал. Заметив нас, вытащил изо рта белый шмат и улыбнулся, прищурив глазки.Я смотрела и не знала, что сказать.
— Тяжеловат он будет. Я кое как дотащил его до дома. Он еще не умеет ходить.
— Где ж ему поднять такую тушу, — прямолинейно заявила я. У меня сложилось мнение, что это ребенок великанши. — А что у него в руке?
— Так это ж сало соленое. Он любит его. Так, что, забираете? Мне-то он ни к чему. Своих шестеро.
— Забираем, куда ж деваться.
— Я скажу, чтобы подготовили его к дороге. И сало со сладостями дам. Он их любит. И не плачет, когда у него что-нибудь в руке есть.
— Ты хотел сказать — во рту?
— Ну да, можно и, так сказать.
Пока Элиазар перемещал сиротку вместе с салом и сладостями на судно, я рассчиталась с дружелюбным хозяином.
Мы отправились на склады. Закупились продуктами, водой по полной. Переместились на судно и ждали пока доставят товар. Я наблюдала за толстячком, который неуклюже ползал по палубе, стараясь догнать моего зверька. Ласкан играл с ним и видимо был рад новому члену команды. Горальд щерился.
— Ореолла, я возьму к себе этого чудного малыша, пока мы в пути. Буду за ним приглядывать, кормить его. Даже могу искупать. Он чем-то похож на меня.
— Горальд! Он весь твой! Забирай, — улыбнулась я. — Только как вы поместитесь в каюте? Ты один-то, наверное, с трудом помещаешься.
— Ничего. Попрошу Элиазара.
Я вновь улыбнулась, посмотрела на ухмыляющегося Элиазара. Он вскинул руки и пожал плечами…
Глава 14
Пошла вторая неделя. Мы все плыли и плыли. Пока светило солнце, не так было грустно и муторно. Но когда мы ворвались в густой туман, стало как-то не по себе. Как вскоре выяснилось, туман меньшее из всех зол. Мимо на нас стали проплывать каменные глыбы ужасающих форм и размеров. Вернее, это мы между ними проскальзывали, чуть ли не задевая бортом.
Пират вел судно медленно и не оставлял штурвал не на миг. Ему приносили еду и воду, но он зачастую этого даже не замечал.
— Море Мертвых, — тревожно оповестил Элиазар. — В этом месте погибло много людей. Кого-то шторм забросил. Кто-то сам плыл на свою погибель.
Я подняла голову и посмотрела на отвесную скалу, которая казалось, собралась засыпать нас своей массой. Передернулась.
— Пошли вниз. Здесь жутко.
Судно скрипело. Часто меняло направление. На палубе особо никто не задерживался. Мы с Элиазаром тоже редко поднимались. Чаще находились в каюте или в камбузе. Песнопевец не пел, акробат не прыгал. Горальд сидел в каюте с сироткой. Было не только жутко, но и скучно.
На пятый день вновь выглянуло солнце. Судно встало на якорь. Капитан заверил, что здесь спокойные воды и угрозы нет. Даже, можно искупаться. Сам же отправился спать.
Я подошла к борту и посмотрела на тяжелую, темно-зеленую воду. Кинула взгляд на скалы полускрытых туманом. Что-то мне расхотелось купаться.
— Пошли искупаемся, — улыбался Элиазар, взяв за руку.
— Не хочу, — отрицательно замотала я головой.
— Почему? Здесь теплая вода, правда, сильно соленая.
— Думаешь, мертвецы просолились?