Чтение онлайн

Я сел на корточки у борта и глянул вперёд. За промзоной уже виднелись трубы Красного Берега. Старый район на окраине города. Когда-то там работали насосные станции и сервис узлов. Потом место закрыли. Формально на консервацию. По факту такие места просто перестают существовать для обычных людей.

— Что там на узле? — спросил я.

Борисыч присел рядом.

— Верхний контур. Два служебных корпуса. Одна насосная башня. Под ней шахта вниз. Старые силовые кольца. Узел большой. Охранять можно долго.

— Где вход в нулевой сектор?

— Ниже шахты. Через

внутренний шлюз. Я туда не доходил. Видел схему кусками.

— Сколько людей у Коршунова?

— Хватает. Он умеет собирать тех, кто не любит вопросы.

— Мне хватит одного Коршунова.

Вера сидела напротив и проверяла магазины.

— Если он на месте, взять его живым будет сложно.

— Я не говорил, что буду брать.

Она подняла глаза.

— Это я и хотела услышать.

Состав дотащил нас до стрелки и сбросил ход. Дальше шла развилка к старому береговому терминалу. Мы соскочили у ржавой эстакады и ушли в тень.

Красный Берег уже стоял перед нами.

Район выглядел как огромный мёртвый механизм. Три трубы. Два длинных корпуса. Старая насосная башня с выбитыми окнами. Внизу бетонные каналы и рельсы для вагонеток. Всё серое. Всё сырое. Вода рядом. Ветер злой. Хорошее место, чтобы спрятать человека от мира на годы.

Я прижал ладонь к сумке с ядром.

— Давай. Показывай.

Голос отозвался сразу.

Активный узел впереди.

Перенос контура продолжается.

До критической стадии — три часа сорок одна минута.

— Вход?

Основной вход под охраной.

Служебный путь справа.

Низкая активность.

— Видите? — спросил я.

— Служебная галерея у правого корпуса, — сказал Борисыч. — Если система даёт, идём туда.

— Идём.

Мы обошли район по кромке канала. Вода внизу была чёрная. У берега лежали старые трубы и поломанные плиты. Два раза пришлось ползти под сеткой. Один раз лечь в грязь, когда по верхнему мосту прошла тройка серых в броне.

Лиза шепнула:

— Много их.

— Да.

— Успеем?

— Успеем.

— Ты сейчас врёшь.

— Да.

Она кивнула. Ей хватило честности.

Служебная галерея нашлась у правого корпуса. Низкая дверь под навесом. Табличка стёрта. Замок старый. Механика. Такие я любил больше новых. Они честнее. Или открыт, или нет.

Я вставил аварийный ключ.

Замок дёрнулся один раз. Потом второй. Дверь открылась внутрь.

— Красота, — выдохнул Гера. — Прямо пригласили.

— Тихо, — сказала Вера.

Внутри шёл узкий коридор. Кабели по потолку. Конденсат по стенам. Пол решётчатый. Где-то далеко гудел тяжёлый ток. Такой звук идёт от живого узла. Сразу ясно: сердце ещё качает.

Мы двигались быстро. На перекрёстках останавливались. Слушали. Один раз сверху прошли двое. Один ругался на насос. Второй на смену. Обычный рабочий мат. Значит, не

весь район закрыт наглухо. Корпус гонял тут и техников.

Через пару минут коридор вывел нас к сервисной шахте. Круглая площадка. Вниз уходила винтовая лестница. Там горел белый свет. Чистый. Холодный. Не лампа. Узел.

— Ниже охрана будет точно, — сказал Борисыч.

— Сколько? — спросила Лиза.

— Как повезёт.

Через пару минут коридор вывел нас к сервисной шахте. Круглая площадка. Вниз уходила винтовая лестница. Там горел белый свет. Чистый. Холодный. Не лампа. Узел.

— Ниже охрана будет точно, — сказал Борисыч.

— Сколько? — спросила Лиза.

— Как повезёт.

— Нам сегодня очень везёт, — буркнул Гера.

Я поднял руку. Все замерли.

Снизу шли голоса.

Первый я узнал сразу. Коршунов. Сухой. Ровный. Такой голос я слышал в записи. Не перепутаешь.

— Стабилизацию продолжать. До моей команды цепь не замыкать.

Второй голос был женский. Усталый. Злой.

— Контур плавает. Носитель старый. Вы давите слишком жёстко.

— Меня не интересуют ваши сомнения.

— Меня не интересует ваш погоны. Если сорвёте матрицу, получите мясо.

Я переглянулся с Борисычем.

— Там не только его люди, — шепнул он.

— Понял.

Голоса удалились. Потом стукнула дверь. Потом стало тише.

— Сейчас, — сказал я.

Мы пошли вниз.

На первом витке лестницы лежала камера. Я увидел её по кабелю. Срезал ножом. На втором был датчик движения. Его подсказала сухая зараза в голове.

Справа.

Высота плеча.

Я снял крышку, вытащил контакт и сунул туда кусок фольги из аптечки.

— Работает? — шепнула Лиза.

— Пока да.

На нижней площадке сидел один охранник. Молодой. Клонило его в сон. Автомат на коленях. Я зашёл ему за спину, прижал рот и вогнал рукоять ножа под ухо. Он обмяк без звука. Вера подхватила ствол.

Дверь перед нами вела в нижний контур.

Я открыл её медленно.

И сразу понял, почему место назвали Красным Берегом.

Внизу шёл огромный зал. Круглый. По стенам старые кольца кабеля. По полу рельсы. В центре платформа. Над ней висела силовая рама. От неё шли красные линии света. Не яркие. Глухие. Тяжёлые. Они расходились по всему залу и сходились в одно место.

В кресле под рамой сидел человек.

Седой. Худой. Грудь в ремнях. На висках пластины контактов. Голова опущена.

Мой отец.

Я узнал его сразу.

Даже через годы. Даже через эту дрянь на лице и проводах. Это был он. Просто высушенный. Выжатый. Старый. Живой.

У меня в груди всё сжалось так, что я на секунду перестал дышать.

Лиза тихо ахнула.

— Папа…

Я шагнул вперёд. Не думая.

Борисыч поймал меня за плечо.

— Стой.

— Отпусти.

— Там поле.

Я посмотрел под ноги.

Между нами и платформой шла сетка тонких красных линий. Низко. Почти у пола. Я бы влетел прямо в неё и, скорее всего, красиво сгорел.