Окраина
Шрифт:
– Что ты не дурак, я понял сразу, хотя до этого, на твоё место брали именно таких. Потому, никто не дотягивал до конца смены, и мне, приходилось одному за двоих пахать. Но если ты не будешь меня слушать и поступать как сегодня, то лучше на этом наш разговор и окончить. Ибо с трупом, говорить не о чем.
Вилли глубоко затянулся и спросил
– Да что тут не так то?
– Ты хотя бы представляешь, с чем мы имеем дело?
– Ну, в общих чертах.
– Ни хрена ты не представляешь. И учти, в дальнейшем, если хочешь выжить и не хочешь неприятностей со службой безопасности лаборатории, для всех
– Понял. Я могила.
Курт, хотел съязвить, что если не понял, в могиле и будешь, но сдержался. Тем более, что могилу заменит та печь, от которой они пришли сюда. Но парень ему нравился, иначе бы он и не завел этот разговор.
– Лаборатория, с которой мы дерьмо сегодня жгли, занимается мутагенами.
– Мутантов что ли изучает?
– Не кривляйся. Они берут из зоны образцы, которые уже мутировали и ставят над ними опыты заставляя еще более мутировать. Хотят получить, еще более стойкие к радиации, более активные и прочее, прочее. Посему, нет никакой гарантии, что то дерьмо, что мы жжем, не сможет через какую микро трещину вылезть. И уж тем более, что сдохнет, до нас не добравшись. Усёк?
– Черт.
По тому как Вилли вздрогнул, Курт понял, что до парня, стало наконец доходить.
– Вот по этому, всё что нас разделяет с этим дерьмом, это наш комбинезон-скафандр. И нет никакой гарантии, даже от дезактивации, только надежда, что возясь с этим дерьмом
Курт, щелчком отправил в бушующий в контейнерах огонь окурок и достал следующую сигарету
– Мы не подцепим что ни будь из того, что эти идиоты из Зоны приволокли, или того хуже, что они из этого сделали. Врубился?
– Блин. Чего ж ты.
Но до него уже и самого дошло. По всей лаборатории висели камеры наблюдения. И в контракте было ясно сказано, что будет за излишнее любопытство или обсуждение какое либо того, что видишь или того с чем работаешь.
Немного помолчав, он тихим голосом спросил
– Слушай, а четвертый сектор биологов, они что, сами все сжигают?
Курт, хотевший было закруглить разговор, ибо и так считал, что сказал достаточно, всё же неохотно, но ответил.
– В основном, да. У них есть свой блок утилизации. Если не справляются, отглушают коридор от лифта и сами привозят и сжигают.
Затем глядя на чёрный дым над огнём, добавил.
– Год назад, у них было ЧП. Все уровни аварийно перекрыли. Меня, закрыло переборкой прямо у печи. Видать там круто было, что их узел был полностью загружен и наш потребовался. Так вот тогда, они привезли. В общем, охрана, меня конечно поставила мордой в стену. Но шлем-то тонирован, и кое-что я в отражение на внутренней части забрала разглядел. Видать контейнеров не хватало, они в пленку запаковали Это.
– Это?
Курт вздохнул.
– Это. Это, было лаборантами ихними, по лохмотьям на них понятно было. И это, уже были не люди.
Он немного помолчал и добавил.
– Ты небось не семьи, ни кого не имеешь?
– Точно, а как?
– А так. Башкой думай. Случись с нами чего, ты думаешь кто-то, будет нас откачивать? У нас один путь, в печь.
Курт, кинул окурок в уже прогоревший контейнер и спрятав сигареты, закрыл шлем.
– Все. На сегодня. Да и вообще молчок. Надо что сказать.
Вилли,
тоже застёгивающий шлем серьезно кивнул. В глазах у него появилась та твердость, которая приходит с осознанием факта неизбежности. Которая была у его напарника, давно рассчитывавшего, только на себя. Он, тихо сказал ему в спину– Понял. Только здесь. Только с тобой.
ЗАПАД ЦЕНТР
ЖЁЛТАЯ ЗОНА
Мак, лежал на пригорке, глядя в оптику на блок пост. Он обдумывал, как бы ему добраться до связи. Вчера, он подал сигнал, и по дороге, открыто приблизился к нему. И еле унес ноги. По нему сходу, начало работать два пулемета. Если б он, не опасался чего-то подобного, не шёл вблизи от обочины, сейчас бы лежал посреди растрескавшегося асфальта кучей пошинкованого пулями мяса.
Наползавшись выбираясь из под огня, он обосновался за этим пригорком на ночь. И сейчас в серьёз прикидывал шансы воспользоваться радиостанцией поста. Солдатиков было немного, человек пять. Но вот только, при первых выстрелах, они не будут сидеть кучей, ожидая пулю, а вызовут подмогу. Посему прикидка скорее была гипотетической, как один из вариантов того, что делать и как быть. Мощный радиопередатчик группы, остался где-то там, на том поле, где их группа попала в засаду.
Неожиданно, он заметил краем глаза движение. И не думая ни секунды, скатился ниже в кусты изготовившись открыть огонь.
– Мак, не стреляй! Это Лурье!
Мак, тихонько ввинчиваясь задом на перед в гущу кустов, сказал направив звук рукой в сторону
– Выходите мистер Лурье. Только пусть тот, кто рядом с вами, опустит оружие.
– Хорошо.
Лурье и правда выступил из кустов, а боец, чья тень виднелась правее его, опустил оружие.
– Всё, я вышел.
Он смотрел на то место, где Мак был минуту назад. Его автомат висел на трёх точечном ремне с боку. Руки, он держал, сложив на груди. Мак спрятав под лямку чехла винтовки, взведенный пистолет, встал, и вышел к нему.
– Ну, здравствуйте, мистер Лурье. Или мне вас называть Смит?
– Смит пойдёт. Будем говорить тут, или отойдем на твою стоянку?
Мак сделал жест, мол прошу вперёд. И они прошли в глубь кустарника, где он вчера ножом расчистил себе место, чтобы переночевать.
Там, Смит остановился и закурил.
– Расскажи, что произошло.
Мак, как мог подробно рассказал, что произошло с их группой, с ним, умолчав только о своих странствиях по тому лесу, где он едва не остался навсегда. Это было не существенным. Было, по всему видно, что Смит расстроен. Впрочем, он этого и не скрывал.
Он полу обращаясь к нему, полу к себе сказал
– Придется начинать снова. Оттуда, откуда начали.
Мак, с сомнением, высказал то, что узнал пока шёл до поста.
– Сейчас, на пути к базе, в самом разгаре война между Свободой и Долгом. Свободовцы возбуждены, палят во всё живое.
Смит отмахнулся.
– Это не проблема. Через центр организуем контракт на территории Долга, от Свободы, и они сами нам помогут пройти мимо их территории и сделают нам коридор на другую сторону.