Нова
Шрифт:
Герой сходу, не сходя с трапа, выдал саркастичный вопрос: «И в какое же богом забытое захолустье нас, таких прекрасных, привезли? На курорт „Пальмы и Когти“?»
Первым, кто вызвался ответить, был, конечно же, Миро, пропищав своим противным голоском:
— В учебный центр, разве не ясно? Или тебе нужна табличка с неоновой надписью?
— Ну ты просто капитан Очевидность, а я бы сам никогда не догадался, — парировал Крас, смерив того презрительным взглядом. — Я имею в виду, какого хрена тут на километр вокруг одни палатки, и нет ни одного, даже самого захудалого, капитального здания? Это же целый «учебный центр», а не смотр самодеятельности для юных выживальщиков! Где тренажёрные залы? Где душевые, в конце концов? Или мы теперь будем мыться под дождичком, как герои романтических комедий?
Посадочная площадка располагалась на небольшом возвышении, открывая вид, достойный кисти художника-мазохиста. Перед ними раскинулся
Осмотрев окружающие декорации, Крас первым делом понял, что их, без лишних церемоний, выдернули из привычного климата и швырнули прямиком в тропики. Навык, унаследованный от патриарха полярных волков, с безупречной точностью сообщил ему, что здесь было душно, жарко и противно влажно, словно внутри гигантской пароварки. Ну и, естественно, буйство пальм и лиан, оплетавших всё вокруг с упорством пьяного удава, окончательно убедило его: пикника тут не будет.
«Твою мать, просто обожаю эти курортные широты, — с горькой иронией подумал он. — Вспоминается, как я три дня ползал здесь, как таракан, по похожему месту и чуть не отдал концы от ласк милого хамелеона. Хотя… сейчас я стал сильнее, умнее, и, что важнее, за мной по джунглям не бегает маньяк-рептилоид с единственной целью в жизни — превратить мои внутренности в украшение для своей пещеры. С этой назойливой мошкарой и влажностью, от которой даже носки промокают, мы как-нибудь справимся — это ведь просто мелкие энергопотери, словно плата за проживание в богом забытом отеле. Кстати, их нужно бы пополнить, на сухпайках далеко я не уеду… Так что, в сухом остатке — всё не так уж и плохо, если, конечно, не считать полного отсутствия признаков мест выхода силы поблизости. А это, мои дорогие, уже не есть гууд, как говаривал один мой знакомый. Ладно, хватит ныть, пора включать режим сбора информации, пока местная фауна не решила, что мы — это шведский стол».
— Дубина ты самосадная, — фыркнул Миро, смотря на Краса с видом профессора, объясняющего примату квантовую физику. — Учебный центр постоянно кочует, как стая безродных псов, из-за нестабильности аномальной зоны. Мы сейчас, по сути, торчим на самой границе между условно нормальным миром и владениями одичалых, где каждый кустик может тебя сожрать, если неправильно посмотреть. Эти твари никогда не покидают линию воздействия генератора купола, а эта чёртова линия пляшет, как пьяная балерина, и делает это абсолютно непредсказуемо. Плюс, учебный центр — секретнее, чем интимная жизнь полковника, и его координаты известны лишь горстке высших офицеров, которые, видимо, хранят их в сейфе, закопанном на необитаемом острове. Ещё и по этой причине его частенько перекидывают, словно горячую болванку. Кита, — с притворной скорбью обратился он к девушке, — зачем нам вообще навязали этого деревенского дурачка? Он же будет обузой в походе, как гиря на ноге. И что такое, кстати, этот твой «пионерский лагерь»? Это что-то из его диких простолюдинских суеверий? — закончил он, самодовольно усмехаясь.
«Чую, что кто-то из нашего дружного коллектива не вернётся из похода живым, — пообещал себе Крас, сжимая кулаки. — По крайней мере, целым и невредимым — точно. Ты мне, крысёныш, заплатишь за свои слова, причём собственной кровью и, возможно, парой зубов».
— Мёрфи, остынь, как перегревшийся процессор, — раздался в голове Краса спокойный голос его виртуальной подружки. — Такие переростки-мажоры, как Миро, всегда первыми бегут в кусты, громко визжа, как только сталкиваются с настоящими трудностями, а не с бутафорскими на учениях. Этот паренёк родился не просто в рубашке, а в цельном золотом подгузнике с семейным гербом. Его семья, по слухам, побогаче даже клана Масы будет. Так что он с пелёнок привык чувствовать себя пупом вселенной, вокруг которого вращаются все остальные, менее денежные планеты.
«Муль, вот объясни мне, пожалуйста, с какого такого перепугу среди военных, куда ни плюнь, обязательно в какого-нибудь мажора попадаешь? — мысленно возмутился герой. — Им тут, что, все мёдом намазано? На моей родной Земле быть военным — это часто значит получать гроши и ночевать в окопах, а не вращаться в высшем свете».
— Знаешь, на это есть простой и даже ироничный ответ, если ссылаться на историю твоего родного мира, — терпеливо начала объяснять М. УЛ.И. — Вспомни: в царские времена каждый уважающий себя дворянин был просто обязан пройти военную службу и получить офицерский чин. Это считалось не только почётным, но и необходимым пропуском в определённые государственные и, что важно, очень закрытые частные клубы для избранных. Вот и на Нове местные богатеи
и аристократы проповедуют схожие, проверенные веками идеи. Помимо красивого мундира и связей, военная служба, по их мнению, должна «закалять характер» — видимо, чтобы было проще отдавать приказы прислуге — и прививать базовые командирские навыки, которые потом так пригодятся при управлении семейными корпорациями или подавлении бунтов на вилле. Так что не удивляйся — для многих из них это просто ещё один этап в их гламурной биографии, как поездка на модный курорт.«Возможно, этот крысёныш и не по личной наводке Варга попал в отряд, — размышлял Крас. — Видимо, на полковника просто надавили его мажорные родители, желая как можно скорее протолкнуть своего сыночка по карьерной лестнице. Хотя моя чуйка подсказывает, что старый лис убил двух зайцев одним выстрелом: и семье Фах-Ту угодил, и заставил этого капрала присматривать за нами с Китой. Однозначно, этого выскочку стоит проучить — исключительно в воспитательных целях, разумеется.»
— Он ещё и завис, как дешёвый нейрочип, — язвительно продолжил Миро, наблюдая за задумавшимся Красом. — Видимо, обсуждает с М. У. Л. И. мои слова, впервые в жизни услышав столько умных мыслей в одной фразе!
— Кита, слушай, — громко и абсолютно серьёзно обратился Крас к дочери полковника, игнорируя крысёныша. — А в нашу обязательную подготовку входят занятия по рукопашному бою? Я, кажется, уже определился со своим спарринг-партнёром. И ещё: я почти на сто процентов уверен, что в этом гостеприимном палаточном лагере точно отсутствует такая роскошь, как гауптвахта. Не возражаешь, если я своему «напарнику» немного подкорректирую черты лица? Бесплатно, чисто из дружеских побуждений.
После услышанного Миро моментально побледнел, а затем покраснел, словно перезрелый помидор, и резко замолчал, сделав вид, что очень заинтересовался шнурками на своих ботинках. Видимо, слухи о том, как Крас в одиночку разобрался с забиякой Шито, дошли и до его ушей, и перспектива стать следующим экспонатом в кунсткамере его явно не прельщала.
Кита уже открыла рот, чтобы что-то сказать — вероятно, что-то разумное и успокаивающее, — но за её спиной внезапно раздался властный, хрипловатый голос, по которому тут же можно было определить человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы.
— Новобранцы, отставить разговорчики в строю! — прогремел он. — Кто вам разрешил болтать, как на базаре? Без моей прямой команды рта не открывать, вы же не в театре! У одичалых слух в десятки раз острее вашего, и они услышат, как вы наложите в штаны при встрече с одним из них, быстрее, чем запах от этих самых обосранных портков дойдёт до вашего собственного носа!
Развернувшись, члены отряда, как по команде, вжали головы в плечи и застыли по стойке «смирно», а их руки сами собой прилипли к вискам. В трёх метрах от них, словно воплощение боевого устава, стоял мужчина в потрёпанных военных штанах, видавших виды кожаных берцах и с голым торсом, который блестел на солнце, словно отполированный гранит. Чернокожий офицер всем своим видом — от осанки до взгляда — источал такое уважение, что его, наверное, можно было разливать по бутылкам и продавать как допинг для морального духа. Его мускулистое тело с бицепсами, каждый из которых был размером с окорок, могло бы вызвать приступ чёрной зависти у профессионального бодибилдера. Рельефный пресс напоминал панцирь, а жилистая грудь казалась непробиваемой даже для артиллерии. Лицо мужчины было испещрено многочисленными мелкими шрамами, которые складывались в немую карту былых сражений, красноречиво говоря, что этот вояка побывал в таких передрягах, где другие и минуты бы не продержались. На коротко стриженной голове гордо восседал берет с сияющей кокардой, а на широком поясном ремне болталась кобура с массивным пистолетом, выглядевшим как серьёзный аргумент в любой дискуссии. Крас заметил ещё одну колоритную деталь, которую раньше не встречал на Нове, — тлеющую сигару, зажатую в уголке рта капитана с таким видом, будто она была встроена в его образ намертво.
— Меня зовут капитан Огетс-Зана-Ши, — прогремел он, выпустив струйку дыма. — Для вас — «господин капитан» или просто «сэр». На целый месяц ваши задницы переходят в моё полное и безраздельное распоряжение, и только я буду решать, как их тренировать, мыть и вытирать. Мне глубоко насрать, кто ваши родители и в каких шелковых пелёнках вы до этого изволили служить. Для меня вы все ровны, как доска, и вы все — зелёные, пахнущие молоком новобранцы, которые будут беспрекословно выполнять только мои приказы. Ваши жизни отныне находятся в моих руках, и, поверьте, это не фигура речи, а суровая реальность. За моей спиной находится гора Тендипа, на которой кишат одичалые, и буквально в паре километров отсюда, ближе к подножию, пару дней назад погиб один идиот, возомнивший себя бессмертным и решивший прогуляться в одиночку. Так что запомните: здесь даже срать мы ходим только парами, и я лично буду проверять, вытерли ли вы друг другу задницы после этого!