Ностальгия
Шрифт:
— Ивен, мне было очень хорошо с вами. Спасибо вам за вечер, — говорит она, — Я даже не знаю, что можно вам сказать хорошего, чтобы вам стало так же здорово, как мне.
— Шар, — я набираюсь смелости. Мне снова не хватает воздуха, — Шар, я… могу увидеться с вами еще?
— Я была бы этому рада, Ивен. Очень, — говорит она тихо.
Я не спускаю с нее глаз. Молча киваю.
— Чертова война, — говорю я на пороге.
Она смотрит мне в глаза. Она поднимается на цыпочки и прикасается губами к моей щеке. Теплое дыхание касается меня. Она опускает руки. Я большой механической игрушкой выхожу из ее дверей. Я анестезирован от боли и неприятностей по меньшей мере на грядущие сутки. Хмурое прохладное утро кажется мне лучшей погодой на свете. Я иду в сторону квартала психологической разгрузки в надежде найти свободный домик и мирно поспать
Почему— то мне снится, как я разговариваю с оторванной головой. Она лежит на залитой черной кровью палубе, я присел перед нею на корточки, чтобы ей удобно было со мной говорить, и мы обсуждаем что-то, не обращая внимания на ее вытаращенные мертвые бельма и розовые кости, торчащие на месте шеи. Мы спорим о чем-то, голова пытается меня убедить в том, что пули ей не страшны, вот только тело ее подвело, а так все нормально чувак, ты больше не стреляй сегодня, лады, а то моя жена не любит, когда я двери кровью пачкаю. Я рассказываю ей о том, что моя дочь живет где-то рядом и голова радостно подтверждает, что да, и ее дочь тоже неподалеку, она в ячейке революционной молодежи, сегодня она наливала бутылки самодельным бензином и я с готовностью заверяю -да, видел, ваши бутылки — отпадная вещь, не хуже наших гранат, хотя и в сотню раз дешевле, и хвастаюсь личным счетом, счет у меня идет на сотни, голова уважительно стучит челюстью и подтверждает — образцово, чувак, ты самый крутой отморозок, что я знаю, давай к нам, наш командир товарищ Хосе сделает тебя инструктором, это почетная должность и на работу ходить не нужно. И я проникаюсь стремностью момента, я готов обсудить условия контракта, я начинаю загибать пальцы на руках, перечисляя пункты, что надо не забыть подчеркнуть товарищу Хосе. А потом голова, не дожидаясь моего ответа и не прощаясь, прорастает маленькой девочкой и сучит ножками прочь, весело прыгая через лежащие тут и там мертвые тела. И тела машут ей вслед простреленными руками. “Эй, морпех!” — кричит, убегая, дитя в белом платьице, и голос у него, как у взрослой женщины. “Вот сука-то” — думаю я с досадой, — “мы ж почти договорились”. И тела сочувственно скалятся мне — да, она такая и есть, но ты не переживай, ты еще потом настреляешь. “Эгей, сержант!!!” — кричит издалека дитя, его уже почти не видно, и я отворачиваюсь в раздражении, чтобы идти своей дорогой, не понимая, кой черт меня сюда занесло, и сталкиваюсь нос к носу с миловидной женщиной.
— Вы во сне кричали, сержант, — говорит она мне с виноватой улыбкой, — Извините, что разбудила вас. Хотите чаю? Я вашу форму постирала, но можете халат надеть, он вот в этом шкафу.
— Господи, мисс! — я трясу головой, отгоняя остатки сна, — Простите за беспокойство. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Я Сара. Помните? — женщина снова улыбается, она совсем молода, ей тридцати нет, невысокое пухлое миловидное создание с карими глазами.
— Конечно, Сара. Спасибо вам.
— Не за что, Ивен. Сейчас многие во сне разговаривают. Если спать больше не будете, спускайтесь обедать. Я приготовила манты и салат из водорослей. Очень полезно. И вкусно, надеюсь.
— Спасибо, Сара. Скоро спущусь.
И она уходит, улыбнувшись напоследок, оставляет меня одного, унося с собой запах ухоженной домашней женщины, она идет на кухню внизу доигрывать роль заботливой хозяйки, готовой на все, чтобы ее мужчине было хорошо и легко. Она постирает его одежду. Она безропотно будет терпеть, пока он будет смотреть по визору повтор футбольного матча. Займет интересной беседой. Выслушает внимательно. Приготовит вкусный обед. Хотя, приготовит, в данном контексте звучит неверно. Скорее — велит приготовить автоповару. А мне не все ли равно? Лишь бы не ненавистный сухой паек, белковая масса из дрожжей и водорослей со вкусом суррогатного мяса, в котором, по утверждению на упаковке, содержатся все необходимые для жизни белки, жиры и витамины с микроэлементами. Составит компанию в походе по магазинам или в какое-нибудь заведение. Поучит танцевать. Потрет спину в ванной. В общем, все, кроме секса, да и то, если по вкусу придешься — столковаться можно, хотя за этим лучше в массажный салон для младшего комсостава. Псевдо-жена в псевдо-домашней обстановке, дарящее псевдо-тепло и псевдо-уют. Одно слово — специалист по психологической разрузке.
Настроение преотвратное. Сон, что ли виноват? Черт
знает что в голову лезет.— Капрал Трак! — представляется мне мой заместитель.
— Как дела? — интересуюсь я.
— Двое в наряде, двое — отдыхающая смена. Остальные — в увольнении. Без происшествий, сэр! — докладывает капрал.
— Без чинов, Трак. Что слышно?
— Разное говорят, садж. Но одно точно — последние деньки гуляем. Вчера морские транспорты подошли. Чего уж теперь неясного.
— Да уж, понятно… Ладно, тащи службу. Послезавтра сменю тебя. Отбой.
— Счастливо, Ив.
Прячу коммуникатор в карман. Вроде и без толку звонил, а все полегче, как будто домой заглянул. Транспорты, значит. Теперь понятно, высадка с моря. Опять пару суток блевать от качки в десантных отсеках. Весело. Но хоть какая-то определенность. Морской десант — это серьезно. Морской десант — это настоящая война. Настоящая война — это трупы, необязательно от огня противника, просто когда копится критическая масса сложноорганизованных войск, смерти идут потоком — то автодоктор с ума сойдет и наширяет какого-нибудь бедолагу до смерти, то самопроизвольное срабатывание ракеты на подвеске, или у кого-нибудь граната в режиме растяжки из рук выскользнет, или летуны с целью ошибутся. Про всякие переломанные люками-аппарелями конечности и говорить не стоит. А уж когда в ответ стрелять начнут — только держись. Галечный пляж у номерной деревушки на Форварде — как голофото отличного качества — насмерть отпечатан в моих мозгах.
С наслаждением подставляю тело водному массажеру. Душ у Сары оборудован — закачаешься. Остатки тревожного сна исчезают в решетчатом полу, вместе с потоками теплой воды. Тело мое играет мышцами. Война — лекарство от старости. Средство от морщин. Война — удел вечно молодых. Способ открыть личный счет. Приобщиться к великому таинству смерти, и все это — за чужой счет, в режиме бесплатного ознакомления. Приезжай сам, приезжай с друзьями, пошли снимок своей девушке, стань первым по-настоящему крутым парнем в своем городке. Поток вербовочного бреда топит меня не хуже океанского прибоя во время высадки в пешем строю.
— А вот и я, — объявляю я Саре, спускаясь вниз, в уютную гостиную.
— Будете обедать, Ивен?
— Не откажусь, Сара, спасибо.
Потом мы чинно сидим за столом и Сара хлопочет надо мной, щебечет что-то, стараясь меня расшевелить. Я ем, не чувствуя вкуса. Механически благодарю хозяйку.
— Очень вкусно, Сара, спасибо, — говорю я.
Женщина вспыхивает довольным румянцем, словно я сказал невесть что, улыбается просто, открыто. То ли работает недавно и не привыкла еще, то ли наоборот — опытная тигрица, умеет скрывать чувства и настраивать себя на отзывчивость.
— Хотите, я вам поставлю новый фильм? — интересуется она, — Нам недавно доставили, “Сага о витязе”, очень хороший звук, стопроцентное ощущение присутствия, уровень интерактивности — 60 процентов. Всем нравится.
— Может позже, Сара, спасибо. — я наливаю кофе, на этот раз настоящего, не суррогатного, добавляю сливок, откидываюсь на спинку стула. — Все хорошо, не беспокойтесь. Я посижу так, хорошо?
— Конечно, Ивен, как скажете. Я приготовлю сауну, если будет желание, можете пройти процедуры. Я сама помогала проектировать. Там очень здорово.
— Спасибо, дорогая. Попозже.
Она улыбается слегка виновато и оставляет меня одного. Специалисты по психологической разгрузке — чуткие ребята, понимают, когда надо жать, а когда просто дать клиенту отстояться. Попиваю кофе, не понимая, что меня гложет. Что-то внутри засело и никак рассасываться не хочет. Может, ощущение чего-то, что я вот-вот упущу? Желание успеть насладиться жизнью, как последним глотком воздуха? О’Хара пробудила меня, отклеила от какого-то слепого следования вдоль русла. Внутри проснулось что-то живое, казалось, давно истлевшее в пепел. Решаюсь внезапно.
— Слушаю. Ивен? — О’Хара узнает меня, улыбается немного растерянно.
— Это я. Шармила. Ничего, что беспокою вас?
— Ну что вы, Ивен. Я спала, как в детстве. Сто лет так здорово не высыпалась. Что-то легкое снилось. А вам?
— И мне, — принудительно улыбаюсь я.
Собираю волю в кулак. Сглатываю немного нервно.
— Шармила, не обижайтесь на мою прямоту…
— Да говорите уже, Ивен, — взгляд ее становится немного тревожным.
— Шар, я… в общем, я очень хочу вас увидеть. Прямо сейчас. Где угодно. Вы ничего не должны придумывать. Если считаете, что это лишнее — просто скажите нет, я вас не побеспокою больше.