Ночлег
Шрифт:
– Бедный маленький Бергер, - тихо вздохнула Анна.
– Ты хочешь чтобы я тебя пожалела?
– Нет!
– Бергер почувствовал, что глаза ему начинают застилать слезы.
– Ерунда!!! Все прекрасно. В конце-концов, ведь я пока еще жив?! Пока...
– Глупый, усталый Бергер, - продолжала шептать Анна, и ее голос вторил шороху дождя за окном.
– Да. Я просто устал!
– всхлипнул Бергер.
– Но я сильный... я смогу... я... только... О, господи, как я устал!!!
Бергер ничком лег на истерзанный временем диван, пружины под ним жалобно всхлипнули, и вместе с их стоном в груди Бергера что-то оборвалось, но он вдруг почувствовал
– Я просто устал, - вздохнул Бергер, ощущая как тьма анестезирующим раствором пропитывает его мозг.
– Конечно, - шепнула Анна, невесомо словно ожившая голография присаживаясь на краешек дивана.
– Надо просто дожить до рассвета... Завтра все будет иначе...
– Да, - эхом откликнулся Бергер, - просто дожить до рассвета... Потом речь его стала сбивчива и почти бессвязна, словно у него начался приступ малярии.
– У тебя такие ласковые руки... И пальцы... точно из лунного света... А волосы пахнут талым снегом... А кровь у тебя голубая и светится... А кожа нежная... как паутина... И теплая... живая... А губы будто морская волна... Что это? Ты плачешь?.. Или... это... кровь?..
С грохотом распахнулась входная дверь.
В темном проеме Бергер с трудом различил сгорбленный силуэт давешнего тщедушного мужчины.
– Что же ты... паскуда... Говорил Бергер, Бергер...
– хрипло забормотал мужчина, и теперь Бергер смог разглядеть, что в руках он вновь сжимает старую двустволку.
– Человек... человек... паскуда!!!
– Не трогай его, Ларри, - глухо сказала Анна.
– Я его не трону, - вдруг мерзко захихикал Ларри, - но в доме он тоже не останется!
– Ты с ума сошел!
– прошептала Анна, и Бергер обратил внимание, что голос у нее первый раз за все время дрогнул.
– Вы что же, - спокойно спросил Бергер, - среди ночи выставите меня под дождь?
– Ничего, - вновь тоненько хихикнул Ларри, - тебе это будет полезно для полноты ощущений. Ты же у нас писатель?!
– Я не у вас, - вяло огрызнулся Бергер и стал натягивать все еще влажные, но уже покоробившиеся туфли.
– К тому же до рассвета не так много осталось, - как-то не очень уверенно пробормотал Ларри.
Бергер мельком глянул на часы - было восемь сорок пять, но на улице было по прежнему темно.
"Все небо просто заволокло тучами, да еще плюс туман... Вот рассвет и не заметен", попытался успокоить себя Бергер, одевая плащ, совершенно просохший, в отличии от проклятых туфель.
– Ларри, останови его!
– тихо сказала Анна.
– Вот еще, - вновь забормотал Ларри, судорожно сжимая двустволку, словно пытаясь почерпнуть в ней уверенность.
– И не подумаю!
– Ты же будешь жалеть... потом, - едва слышно прошелестел голос Анны, и Бергер обратил внимание, что удивительное свечение ее кожи поблекло.
– Ничего, - вяло проворчал Ларри, - лучше потом, чем сейчас... Да он живучий! Как нибудь... Давай, топай на выход!
Бергер равнодушно пожал плечами и молча направился к выходу.
– Бергер, - голос у Анны был тусклый, и обреченный.
Бергер на мгновение задержался в дверях, но оглядываться не стал, а потом решительно двинулся вперед.
На улице, несмотря на время, показываемое взбесившимися часами, царила глубокая душная ночь, насквозь пропитанная дождем и отчаянием.
Звуки шагов тонули в густом клейстере тумана. Бергер попытался определить с какой стороны он вошел в город, но тут же оставил эту затею - кругом был туман и ночь.Ночь и туман...
Несколько раз Бергер споткнулся. Очень быстро плащ набух и вновь стал влажным и тяжелым.
"Господи, неужели я родился в этом городе? Сколько раз бывая в чужих городах я испытывал ощущение узнаваемости и привычности... А попав наконец в свой родной город, где по идее все должен помнить, знать и понимать я, не с того не с сего, превратился в какую-то улитку, всю жизнь таскавшую на спине прочный и надежный дом памяти - вдруг в одночасье утратившую эту надежную защиту. Все вокруг оказалось столь зыбко, непонятно и неузнаваемо, словно окружающий призрачный мир сфабрикован искусственно из взаимопроникающих реальностей: чужого незнакомого настоящего; материализованных иллюзий и овеществленной памяти... Во всем богатстве нестойких комбинаций и зыбких противоестественных взаимопроникновений. Неужели память меня постоянно обманывала? Или это я всю жизнь пытался обмануть память? Или... жизнь?.."
Бергер поднял воротник плаща и поежился, невольно имитируя поведение улитки, втягивающей мягкое беззащитное тельце под спасительный панцирь.
"Ничего, ночь уже на исходе... Надо просто дожить до рассвета... Или успеть дойти до машины."
– Черт! Только куда тут идти?! Кругом сплошной туман!
– Вот теперь сразу видно, что перед нами профессиональный писатель: метафорами так и сыплет, так сыплет...
Бергер резко обернулся - рядом стоял давешний нахальный младенец, едва видимый в тумане, и рассматривал Бергера взглядом не менее профессионального таксидермиста.
– Пришел лишний раз поиздеваться?
– холодно спросил Бергер.
– Не-а, - мрачно сообщил мальчишка.
– Я сам бы не за что не пошел. Меня Анна просила...
– Ну-ну, - неопределенно фыркнул Бергер.
– Покажи, мол ему болезному, как выйти к машине, а то неровен час... Зачем грех на душу брать... лишний?!
– Что ты можешь знать о грехе?
– проворчал Бергер.
– Вот тут ты, пожалуй, прав. Где уж нам уж...
– холодно буркнул мальчишка.
– Тут уж вы во всей красе!
– Не паясничай!
– Хорошо, не буду, - вдруг согласился мальчишка.
– Да и времени нет. Сколько на твоих?
Бергер глянул на часы - обе стрелки застыли на цифре двенадцать.
– То ли полдень, то ли полночь, - сказал он без тени иронии.
– Тогда поспеши! Шанс у тебя маленький, но есть... но очень маленький. Если пойдешь в эту сторону и будешь стараться никуда не сворачивать, то, по идее, должен будешь выйти к холму на котором стоит твоя машина. И поторопись! Скоро рассвет, но все же встречать его лучше в машине... Да не стой ты столбом - до машины еще дойти надо, а это тебе... не романы писать!
Мальчишка напрягся прислушиваясь и с сомнением покачал головой:
– Может и правда, повезет - дойдешь. Прощай!
– Постой, - встрепенулся Бергер, - ответь мне только на один вопрос: ты кто?
– Очень своевременный вопрос, - хмыкнул юный старец, чуть отступив в туман и словно наполовину в нем растворившись.
– Можешь считать, что я это ты, только такой, каким ты никогда не был и уже не станешь.
– Но почему?!
– успел произнести Бергер, адресовать вопрос было уже некому.