Ночлег
Шрифт:
На какую-то секунду Бергер даже растерялся от столь откровенного нахальства.
– Ну парень, по моему, это уже слишком!
– Конечно слишком! Ты уехал из нашего города двадцать три года назад, следовательно, прожив в нем меньше пятидесяти процентов своего биологического возраста, которым ты так гордишься. К тому же, задолго до периода, о котором пытаешься судить, и в то же время считаешь, что я, проживший всю свою жизнь здесь, должен благоговеть перед твоими сентенциями о времени и о жизни! Кстати, сколько, по твоему, сейчас времени?!
– Часов пять, - растерянно прошептал Бергер и глянул
– Тогда почему не светает?
– ехидно спросил мальчишка, и кожа его стала светиться еще сильнее, только подчеркнув этим окружающий мрак.
– Не-зна-ю, - выдохнул Бергер, но тут же попытался взять себя в руки.
– Возможно, в этих широтах...
– Вот именно, - бесцеремонно оборвал его юный наглец, - в ЭТИХ широтах... Только совершенно не то, о чем ты подумал!
И снова в коридоре раздалось тихое шлепанье босых ног.
– МОЛЧИ!
– шепнул мальчишка, и его тоненькая светящаяся фигурка напряглась как струна.
Бергер почувствовал закипающее раздражение.
– Но...
– МОЛЧИ!
Шаги стали слышны особенно отчетливо: кто-то неприкаянно ходил взад-вперед под дверью. Потом что-то звякнуло, и шаги стали удаляться...
– Что это было?
– шепотом спросил Бергер.
– Тебе не понять, - мрачно сказал пятилетний малыш и бесшумно спрыгнул с дивана.
– Ну, я пошел...
– Постой!
– растерянно забормотал Бергер.
– Я ничего не понимаю! Точнее, понимаю еще меньше, чем раньше... Зачем ты, вообще, приходил?!
– Излишнее знание - лишь умножает скорбь! Так бывает в жизни, хмыкнул мальчишка.
– Но в данном случае это не важно. А приходил я, чтобы просто на тебя посмотреть. Живой писатель как-никак! Пока живой...
И прежде чем Бергер успел что-либо предпринять, мальчишка лунным зайчиком метнулся к двери и пропал.
Причем Бергер мог поклясться, что дверь ни на секунду не открывалась.
"Галлюцинация?!" - Бергер, словно лунатик завороженно встал, подошел к двери и зло дернув за ручку, рывком распахнул...
Дверь подалась неожиданно легко, Бергер не успел среагировать и лбом принял стремительно надвигающееся дерево...
"Черт!!! Больно-то как!"
На секунду Бергер ослеп...
Когда зрение вернулось, Бергер увидел в траурной раме дверного проема девушку с огромными черными глазами на печальном и очень бледном лице.
– Анна!
– прошептал Бергер, чувствуя как боль отступает, а сам он словно начинает медленно падать в пропасть, конца у которой нет!
– Ведь ты Анна?!
– Зачем ты приехал?
– едва слышно спросила девушка, но от звуков ее голоса по телу Бергера пробежал электрический разряд, едва не заставив опуститься на колени...
Девушка неслышно скользнула в комнату и замерла у окна.
Теперь Бергер видел лишь ее силуэт.
– Я не был здесь уже больше двадцати лет, - глухо сказал Бергер.
– Я знаю, - не оборачиваясь спокойно сказала девушка, и Бергер почему-то совершенно не удивился ее осведомленности.
– Почему здесь так долго ночь?
– тихо спросил Бергер, чувствуя как теряет способность мыслить логично.
– Каждая ночь длится до тех пор, пока не наступит рассвет.
– Это ты плакала...
– Нет.
Это ветер, - шепнула Анна, и ее хрупкая фигура стала еще более призрачной.Бергер осторожно поднял руку и коснулся волос девушка, черными блестящими волнами стекающих на плечи.
Ощущение было эфемерным, но достаточно реалистичным, словно под пальцами струился теплый живой поток.
– Ты ведь искал встречи с прошлым, - скорей констатировала чем спросила девушка, продолжая отрешенно смотреть в окно.
– Пожалуй, все же с самим собой, - тихо ответил Бергер, понимая что произносит эти слова помимо своей воли.
– Я совершенно запутался... Время обмануло меня! Вместо того, чтобы внести ясность - четкое осознание цели поток времени вынес меня на стремнину и погнал, погнал, погнал... Все слилось в единую смазанную картину, словно жизнь вне меня я наблюдаю из окна суперскоростного поезда, конечная станция у которого - абсурдна, потому, что неизбежна и единственна. Самая стабильная реальность в мире сплошных иллюзий... И я чувствую, что до нее с каждым мгновением все ближе и ближе... Может она уже вот за тем холмом, или еще ближе - за окном, или уже за дверью...
Бергер невольно прислушался - за дверью снова были слышны шаги босы ног.
– Это тоже ветер?
– саркастично усмехнулся Бергер, в большей степени иронизируя над своими словами, прозвучавшими в данной ситуации уж слишком символично.
Анна все так же молча стояла у окна.
– А что будет, если я сейчас открою дверь?
– злясь на собственную слабость резко спросил Бергер.
– Не открывай!
– поспешно шепотом сказала Анна и наконец повернулась к Бергеру лицом.
– И, ради бога, тише!
– Почему?
– упрямо спросил Бергер, - почему я должен выполнять ваши нелепые требования? Почему я должен вести себя тише, когда мне хочется выть во весь голос?!
И словно издеваясь над его риторическими вопросами с улице донесся истерический вой, оборвавшийся каким-то не то всхлипом, не то стоном.
Бергер сжался, словно его внезапно ударили по лицу.
За дверью заметались, а потом шаги стали удаляться.
– Бедный маленький Бергер, - прошептала Анна и осторожно погладила Бергера по небритой щеке.
– Не надо, - отшатнулся Бергер.
– Не надо меня жалеть! У меня все в порядке. Я живу не хуже других! У меня все есть!!! Я женат, даже дважды, у меня чудный ребенок - мальчик. Я многого достиг. У меня блестящие перспективы... Только вот... Нет... Просто я устал... А может у меня слишком обостренное восприятие? Или гипертрофированное чувство времени?
– Что ты знаешь о времени?
– мягко улыбнулась Анна.
– Наверное, только то, что с каждой минутой чаша весов с грузом под названием "прошлое" перевешивает чашу на которой покоится "будущее"... А внизу, под чашей стою я и мучительно пытаюсь ее удержать, точнее произвожу нелепые потуги... И когда-то наступит такой момент, что грузы станут настолько неравнозначны... И тогда переполненная прошлым чаша раздавит еще одно жалкое крохотное существо, потерю которого в равномерном и беспощадном всепоглощающем потоке времени остальные поспешно забудут, продолжая целеустремленно барахтаться... каждый сам по себе... и большинство в одиночку.