Ночлег
Шрифт:
И этот вой...
Бергер прислушался: на улице ровно и монотонно шелестел дождь.
"Странно, - подумал Бергер, - за все время ни разу не было слышно ни звука работающего двигателя - по улице не проехало ни единой машины... Это только на ночь замирает у них жизнь или днем тут то же самое? Вон и электричества нет... Средневековье какое-то!"
Но если на улице, после того как затих этот жуткий вой, кроме шума дождя не было слышно ни звука, то дом, без сомнения, жил своей тайной, но интенсивной жизнью. Где-то поскрипывали половицы, позвякивало стекло... Где-то в глубине
Бергер осторожно встал и подошел к окну. Решетки на окнах были такими, будто дом был подготовлен к длительной и упорной осаде. Серая пелена дождя непроницаемым занавесом отрезала случайное пристанище Бергера от всего остального мира.
И вновь, протяжный тоскливый вой взорвал серый убаюкивающий полумрак пропитанный монотонным сырым шелестом дождя.
– Черт!
– невольно вздрогнул Бергер.
– Что за дьявольщина?!
В то же мгновение в коридоре явственно раздалось шлепанье босых ног. Шаги стихли около двери, ведущей в комнату Бергера. Сам босой, в одних носках, Бергер осторожно ступая тоже прокрался к двери. Снаружи кто-то тяжело и хрипло дышал...
Бергер медленно взялся за дверную ручку и слегка на нее надавил. Ручка не поддалась - похоже, что снаружи ее кто-то удерживал. Бергер нажал сильнее - безрезультатно! Невидимый противник не уступал Бергеру в силе...
Стараясь не шуметь Бергер отступил вглубь комнаты, беспомощно оглядываясь в поисках, хоть какого-нибудь предмета, который можно было использовать как оружие, но на глаза попались только собственные ботинки.
И снова тягучий тоскливый вой распял тишину...
Бергер почувствовал, как по спине под подсохшей рубашкой медленно стекают капли холодного пота.
"Так и спятить не долго!" - Бергер в ярости крепко стиснул зубы, решительно прошлепал босыми ногами к двери и рывком ее распахнул...
За дверью никого не было.
"Так, - Бергер раздраженно захлопнул дверь вернулся к дивану и решительно лег.
– Похоже я сделал ошибку не оставшись в ночевать в машине. Глядишь утром и починить бы удалось."
Где-то в глубине дома продолжали тихо плакать.
Ровный, словно дыхание, шум дождя убаюкивал...
Проснулся Бергер от ощущения, что на него кто-то пристально смотрит.
На краю дивана, поджав под себя ноги, сидел мальчик лет пяти. В комнате было темно, но от лица мальчика казалось исходило легкое зеленоватое свечение.
– Ты кто?
– хриплым старческим голосом осведомилось призрачное видение.
"Это, скорей, я должен был у тебя спросить", - подумал Бергер, но вслух неожиданно для себя брякнул:
– Я - Бергер.
– А, - сказал мальчишка и понимающе кивнул, кожа на его лице, похоже и правда светилась призрачным матовым светом, словно луна сквозь густой туман.
– Ты человек?
– вдруг подозрительно осведомился мальчишка, и Бергеру показалось, что в его голосе промелькнула надежда.
– Это в каком же смысле, - снисходительно хмыкнул Бергер, - в философском?
– Нет, - не принял иронии юный старец, - в прямом.
– Да, - буркнул Бергер. Его уже начинала раздражать нелепость ситуации.
– А не врешь?
– скучным голосом спросил
– До сегодняшнего дня я был в этом уверен, - мрачно сказал Бергер и сел на диване - лежа он чувствовал себя неуютно...
– Но-но, - заворчал мальчишка отодвигаясь.
– Только не делай резких движений, а то я убегу.
– Далеко?
– ехидно осведомился Бергер.
– Туда, где ты меня не достанешь, - опять не замечая иронии буркнул маленький дикарь.
– Зачем же ты в таком случае пришел, если теперь грозишь сбежать?
– А зачем ты пришел в наш город?
– вопросом на вопрос ответил мальчишка, и Бергеру показалось, что теперь в его голосе прозвучала таки ирония.
– Я здесь родился, - наставительно произнес Бергер, - много лет назад...
– Подумаешь много, - хмыкнул мальчишка, - всего-то сорок два года прошло.
– Откуда ты знаешь?
– вздрогнул Бергер.
– Анна сказала, - ответил мальчишка так, словно это полностью все объясняло.
– Это она плакала недавно?
– осторожно осведомился Бергер.
– Нет!
– сурово отрезал мальчишка.
– Это - ветер!
– Ага, - скептично поддакнул Бергер, - и на улице выл тоже ветер...
– Да, ветер!
– упрямо повторил мальчишка.
– А может это ты плакал?
– Вот еще!
– фыркнул мальчишка.
– Не дождетесь!
– Неужели тебе никогда не хотелось поплакать?
– мягко улыбнулся Бергер.
– Сколько тебе лет?
– Сорок два!
– мрачно буркнул мальчишка, и по его тону нельзя было понять, то ли он издевается, то ли шутит как умеет, то ли говорит серьезно.
– А плачут пусть девчонки...
– Так все же это Анна плакала?
– ...и те кто считает себя слишком умными, потому что думают, будто количество календарей, ежегодно меняемых на стене, служит эквивалентом ума!
– Тебе не кажется, что ты не слишком вежлив, - проворчал Бергер.
– Я как-никак взрослый человек, между прочим, писатель...
– Вот именно, что "как-никак" и "между прочим"! А посередине что? Одна черточка.
– Эй-эй, полегче, - Бергер протянул руку, но мальчишка отпрянул и мигом оказался возле двери.
Бергер спустил ноги с дивана.
– Если ты сделаешь хотя бы шаг, - угрожающе заявил юный нахал, - я сбегу!
– Ну хорошо, - Бергер вновь забрался на диван с ногами, но не лег, а сел так, чтобы осталось как можно больше не занятой территории и приглашающе похлопал по дивану рукой:
– Садись поговорим.
– О чем мне с тобой говорить, - презрительно фыркнул мальчишка, но подошел и примостился на краешке дивана, готовый в любое мгновение сорваться и упорхнуть.
Но ведь ты же пришел зачем-то?
– раздраженно сказал Бергер.
– Ну вот, опять - двадцать пять! Это ты - приехал зачем-то! А я здесь... живу.
Бергер прищурился: была в этой невольной паузе какая-то нелогичность.
– В свое время я тоже...
– ворчливо начал Бергер.
– Что ты знаешь о времени!
– фыркнул мальчишка.