Чтение онлайн

Хватило одной фразы - бисерины слез скатились из Викиных глаз. И Санчес вдруг... деликатно отвернулся. Всего на несколько секунд. Затем произнес:

– Детей предусмотрительно не будет в Москве. Знаете, от греха подальше... Мы их увозим от лишних глаз. Да и вам никакая неудачная мысль не залезет в голову.

Она снова насторожилась.

– Не беспокойтесь, - Санчес равнодушно пожал плечами, - это, так сказать, санаторий.

– Санаторий?
– повторила Вика, словно пробуя это слово на вкус.

– Закрытый санаторий, - дополнил Санчес.
– Очень закрытый. Знаете, с малышами, - Санчес изобразил сердобольную улыбку, -

всегда хлопотно. Проще отправить их с няней на отдых.

– Верните мне эти хлопоты, - быстро сказала Вика.

– Вы все знаете, - произнес Санчес, не изменяя тона.
– Мальчик еще ничего, а девчонка... недавно маленькая Вика спросила, когда приедет мама.

– Это вас удивляет?

– Нет. Только это произошло в вашем кабинете, когда няня с детьми навещала вас. Такой подарок от маленькой Вики. Красотка вырастет, вся в маму.

– Перестаньте хвалить моих детей!

"О-о!
– подумал Санчес.
– Теперь уже не просто гнев. Прямо волчица! Хорошо". Вслух сказал:

– У меня не дурной глаз. Но я вас понимаю.

– Что за закрытый санаторий?

Санчес проигнорировал этот вопрос.

– Детей вернут к пресс-конференции, - сказал он, - где после определенных заявлений счастливая мать погрузится в семейные заботы. Как и уговорено. Так что благополучие малышей всецело в ваших руках. Надеюсь, вы это помните.

– Где этот санаторий?

– Исключено. Даже и не думайте! Послушайте, Вика, я понимаю, что вам может закрасться в голову неудачная мысль...
– Он холодно посмотрел на нее.
– Так вот: не стоит - это смертельно опасно для малюток. Все, тема закрыта.

– Я ведь имею право...

– Нет, - сказал он.
– Вы правильно заметили: кнут и пряник. Пока мы все обходимся пряником. Но я отрезвляю вас: кнут... Ведь малюток двое, проговорил он с нажимом на последнее слово.
– Кнут может оказаться очень страшным.

Вика побледнела.

– Отставьте неудачные мысли, - негромко проговорил Санчес.
– Они не стоят жизни одного из ваших малышей.

– Вы...
– Вика помолчала, мышцы ее левой щеки непроизвольно сократились.
– Вы... чудовище, - прошептала Вика.

– Вовсе нет, - рассмеялся Санчес.

Потом он беззаботно улыбнулся:

– Было приятно побеседовать с вами. Фотографии оставьте себе.

* * *

Тремя днями раньше прерванного Гриневым просмотра "Красотки" Санчес подошел к ней и беспечно поинтересовался:

– Эти краски у вас под матрацем... Нет, вы что, серьезно?

– Что?
– произнесла Вика.

– Нет, ничего. Будем считать, что просто забава.

– Это...
– Ком встал у Вики в горле, она сглотнула.
– Она вам сказала?

– Ну вы даете! Разумеется, нет. Она знает, что за несанкционированные поступки я оторву ей голову. Но навязчивые идеи... Наши дремучие инстинкты оказываются сильнее.
– Он вздохнул.

Вика была смертельно перепугана, а Санчес, казалось, просто забавлялся.

– Хотите совет?
– изрек он.
– Не пытайтесь переманить ее на свою сторону. Во-первых, пустые обольщения. Во-вторых, опасно для вас обеих. Ведь вас и так уже почти не отличить. А если вы еще примените ваши несомненные способности в области макияжа, да еще, - он бросил оценивающий взгляд на ее домашний спортивный костюм. Александра Афанасьевна в сравнении с ней теперь - сама элегантность, - поменяетесь одеждой, так, пожалуй, точно не отличишь.
–

Он рассмеялся и подморгнул ей: - Я прав? Насчет макияжа?

Вика почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Вот и все: теперь он ей скажет... про капсулы нарозина, растворенные в банках с кока-колой и по четыре раза в день сливаемые в унитаз.

Но Санчес уже легкой пружинящей походкой направился в сторону дома.

И темный холодок отступил.

* * *

Заканчивался май. Вика чувствовала, что приближаются какие-то события, их скрытых признаков становилось все больше. И она смотрела фильмы по нескольку раз в день. Это была чудесная ниша, надежное укрытие для маленького беззащитного существа. Вика думала. Она научилась отключаться от этого однообразного телевизионного шума.

Возможно, маленькое существо теперь уже и не настолько беззащитно?

Шансы малы; наверное, их не было бы совсем, если б не одна навязчивая идея, назойливый бред... Как первобытный дикарь наделяет магическими свойствами нечто, понятное лишь ему, так и Александра Афанасьевна Яковлева изобрела свой магический тотем, который чудесным образом должен был переменить ее жизнь.

С каким-то сухим отчуждением Вика поняла, что обладает этим тотемом.

Май заканчивался. Вика проливала слезы над фильмом "Красотка", а потом ее пригласили на беседу в сад камней. Санчес разглядывал в бассейне рыб и задавал ей свои вопросы. В вечернем воздухе стояла липкая духота. Приближалась гроза, которая станет лишь легкой предтечей страшной бури с ураганным ветром, обрушившейся на Москву через несколько дней. Склянка в замшевом футлярчике с рисунком ручной работы, склянка с вытяжкой из слизи Радужной вдовы ждала своего часа.

А потом наступил июнь, и все начало меняться. Первое сообщение о страшном взрыве, прогремевшем на свадьбе в загородном доме Лютого, Вика услышала на волнах "Русского радио".

Вика вышла во двор. К Москве приближался страшный ураган.

– Радужная вдова, - прошептала она.

Все начинало меняться. С ошеломляющей быстротой.

5. И голоса, и пальцы имеют отпечатки (П)

– Сегодня на четыре, - сказала шефиня.

– А почему тема такая?
– спросил Игнат.

– Сегодня в четыре она будет рассказывать о благотворительности и, видимо, демонстрировать полную рассеянность. Так сказать, генеральная репетиция. Главная пресс-конференция - через три дня. Что еще раз подтверждает правильность отработанной нами версии.
– Светлана Андреевна на листе бумаги продолжала чертить свои схемы.

Вся логически-временная цепочка, начиная с заказного убийства Викиного мужа, автокатастрофы, подмены Вики дублером, возможно, еще на стадии "больницы" (то есть скорее всего когда демонстрировали человека, блуждающего между жизнью и смертью, сразу после аварии, это была Вика; "выздоравливающая Вика" - это уже была косметика, дублер или, как ими было решено именовать дублера, - "маска"), вплоть до последней, оперативно поступающей информации, - все это сходилось в центральной точке: свадьбе в загородном доме Лютого. Нижняя часть листа была очерчена прерывистой линией со словом "Батайск", где развивался свой, параллельный ряд, и все элементы этой схемы взаимодействовали посредством длинных искривленных стрелок. С геометрией у Светланы Андреевны был полный порядок. Как и с логикой. Все элементы этой жуткой схемы работали, и присутствовала в ее завершенности даже какая-то пугающая темная красота.