Нерсиаль
Шрифт:
— Зачем? — вторил нежный, но волевой голос. Подобный не встретишь у обычного клерка, работяги и иже с ними. Такой может быть только у тех, чьи слова имеют вес, чьи принципы и идеалы столь же сильны, как и они сами. — Люди всегда пытаются дать ответы на терзающие их вопросы. Но им невдомёк, что не все ответы можно обличить в слова до того, как их найдёт душа.
Девушка слегка обернулась и заботливо посмотрела на гостя. Ослепляющие лучи солнца не позволяли увидеть её лица, но сквозь подступающие слёзы мальчик смог рассмотреть краешек улыбающихся губ.
Лишь
— Зачем это всё?
***
Тот день должен был стать последним. Много ли есть причин оказаться на верхушке недостроенного здания… Но она подарила мне смысл. Я знал, что она говорила правду, и принялся искать ответ, хотя и не в силах понять её слов. Везде, в истории, в книгах, в людях, в словах, в устройстве общества, в мыслях древних философов и современных учёных. Но не мог найти. Либо не понимал их сути, либо отрицал ту на корню. Однако, последние время извечный вопрос стал звучать у меня в голове всё тише.
"Ничто обозримое не будет таким же, как вчера, не бойся меняться и ты вслед за душой«— последние, что сказала незнакомка на забытой крыше снесённого ныне здания, спасшая мою жизнь перед тем, как… прыгнула сама.
«Нет, я ещё могу отыскать, найду ответ, и ты раскалишься от смысла!» — так я отвечал этой несносной судьбе, решившей, что сможет убить во мне тягу к существованию. И должен признать, у неё неплохо получалось. Но… золотая нить ещё блестела в фантазии, ещё цепляла, ведя за собой. Где же она сейчас? Стал ли я ближе к заветному дню отгадки?
И снова сон, в нём так легко…
Бульк. От кали разошлись мерные круги. Скорее всего они будут так идти пока не ударятся о берег, или пока вселенская сила трения не развеет их самонадеянность.
Там, сквозь воду я видел молодого человека на опушке, цветущей в лучах яркого лета. Простые одежды из холщовой ткани, маслянистые от пота волосы. Ничем не примечательные деревянные ножны время от времени болтались у бедра, оправдываясь тем, что мечник без намёка на усталость или лень сверкал полуторником, ведя бой с воображаемым противником.
Все ему говорят:
— Дубина, у тебя не получится, хоть век тренируйся, а… не достигнешь. Твой смысл — не больше чем детская глупость! Ну и болван…
Видит, как эти же люди уходили и сдавались, проигрывали, умирали….
Герои сверкали пламенными доспехами на предсмертных одрах, прославленные воины гибли в сражениях, короли и императоры сдавали страны, шуты смеялись… А мне нужен ещё один шажок, хотя бы один…
Сколько можно?
Смерть. Разруха. Пепел. Не только вокруг, но и внутри.
Может… уж-же достаточно?
Вода дрожала, но меняла картинку.
Уже не молодец, но седой старец, и не в цветении зелёной опушки, а в пепле поля, усыпанном телами. Мёртвыми телами.
— Не смог… не успел… — седовласый воин, покрытый грязью и кровью, припал на одно колено, оперевшись на меч, чей дол сверкал чёрными буквами. Нерсиаль… — Какой тогда в этом был смысл?
Четвёрка белых камней сверкнула на прощанье, развеивая иллюзию и представая в реальности. Испариной покрыло всю спину, в голове стоял непонятный, невообразимый гул. Но я не обращал на него внимание,
потому что сквозь участившийся пульс и расширившееся зрачки смотрел на Нерсиаля. Гладка сталь клинка слабо сияла примесью ледяного пламени, выделяя витиеватые символы и затмеваясь светом дуэта лунных каменьев.— Т-ты ведь всегда… всегда был рядом со мной, сражения, потери, невзгоды, тренировки, победы… ты всегда был в моей руке… ты стал частью меня. Я понял… не помню… я чувствую, как ты связываешь меня невидимой нитью с другим мной и проводишь его… нет… мою волю, мастерство, мою силу… чтобы… как это вообще возможно?!
По щеке скатилась что-то влажное, но не придал этому значения, всё моё «я» было очарованно самим собой, те приёмы, что применялись неосознанно… тот воин смог отточить их настолько, что я смог использовать в другой жизни! Поразительно… А меч… Он ведь всё время был рядом и стал частью меня, стал проводником для души!
Теперь я знаю… вижу… он… я не отступал, пока шуты и бахвальники смеялись и умирали, я не сдавался! Плохо помню куда, не знаю, как и какими способами, но… я шёл и, видимо, не добрался совсем немного, раз… снова здесь.
Меч постепенно истаял в руке, уходя на другой план существования. Неужели я был настолько крут, чтобы призвать клинок в реальность? Или он показался, как мохнатик? Впрочем, это не важно, теперь я знаю, что мне нужно. Мне нужно сражаться! И пусть демоны возвращаются обратно в бездну! Пока они стремятся пожрать людей, я не смогу добраться… добраться до… до… чего?..
Ясно.
Осознание, что ничего не изменилось, хлыстом ледяной воды отрезвило воодушевленное состояние. Страх махровым одеялом накрыл с ног до головы. Как так… я пробудил свои прошлые воспоминания и всё без толку?!
Веки плотно сжались от ужаса того, как… Лишь бы не видеть… Только что я всё вспомнил, всю прошлую жизнь и… ПОЧЕМУ ТОГДА НЕТ ГРЁБАНОГО СМЫСЛА?!
Это бесполезно, просто бесполезно, бессмысленно. Знания и умения, чтобы шашлык из вурдалаков готовить?! Гениально! Память оказалось просто памятью. Теперь понятно, чего хотел клинок, он ведь по сути был моим, пришёл чтобы не дать погибнуть в коллапсе демонического масштаба.
Я сам не заметил, как без всяких слов перешагнул грань реальности и пнул меч куда подальше.
— Урод! Зачем ты это сделал?! ЗАЧЕМ?! — когда порыв жгучей ненависти, какой не случался ни разу до этого, прошёл, я обреченно опёрся на стену, присев и подогнув одно колено поближе. — Зачем… почему миру нравится издеваться надо мной?
Где-то в глубинах сознания проснулся маленький тринадцатилетний ребёнок, всё естество которого сквозило вопросами «Зачем?» и «Почему?». Я подтянул вторую ногу и обхватил колени. Больше не было сил говорить, лишь ощущать полный обман со стороны вселенной.
— Я не могу больше… — вынесла вердикт моя сознательная часть. Вновь упустил момент, когда вернулся в материальный мир, очутившись в постели, и отвернулся к стене, закутавшись в одеяло. — Не могу думать… Наверное, поэтому я так быстро привык другому миру… чтобы не думать. Обманщик…
Стоило с закрыть влажные глаза, как вместо привычной темноты засиял свет. Холодный свет дуэта лунных камней на эфесе злосчастного меча.
— Оставь же меня в покое, — жалобно попросил я, не злясь и не бросаясь гневно на кусок металла, а, скорей, умоляя тот покинуть меня навсегда. Резко сел, шокировано уставившись на горизонтально вращающийся клинок. В воздухе…