Чтение онлайн

Афраний был в восторге, простившись еще раз со своею милой; Курий был в восторге, проведя ночь до зари со своим другом, которого он теперь неизвестно когда увидит.

Оба благодарили судьбу за неожиданную встречу с Цетегом, а Цетега — за его любезное предложение и остроумные выдумки.

Цетег был в восторге, исполнив предписание своего повелителя, не прибегнув к угрозам, не запугав, а одурачив простака.

Фульвия несколько минут стояла на лестнице, слушая звуки удалявшихся шагов Курия: когда они замолкли,

она постучала в дверь своей квартиры.

Ей отворила ее няня, старая Амикла.

— Ты одна, дитя мое? — спросила она.

Тяжелый вздох был ей ответом.

Фульвия сбросила с себя теплый плащ и пошла из передней в комнаты.

— Няня, ты проветрила мою спальню? — спросила она.

— Твое приказание, дитя мое, исполнено: окна были все время открыты.

— А печку затопила?

— Час тому назад я затворила окна и наложила угольев.

— Хорошо. Никто не приходил без меня?

— Приходил ли кто-нибудь, ты это сама узнаешь, милая, войдя в свою комнату, — сказала старуха улыбаясь.

Фульвия вошла и ахнула от восторга, увидев на столе шелковую подушку, на которой лежали бирюзовые серьги, ожерелье, браслеты и диадема, сделанные в виде незабудок, прибор, который ей очень хотелось иметь, но Курий не купил, ссылаясь на плохие средства.

— Я поняла его уловку! — вскричала Фульвия, всплеснув руками, — он схитрил; он захотел неожиданно поразить меня этим новым знаком своей любви… кто принес это, няня? он сам?

— Приказчик от Эврилоха, дитя мое: он сказал, что госпожа пусть сама догадается, кто купил это для нее, а ему запрещено сказывать.

— Милый!.. очаровательный!.. предупредительный!..

— Ты это примеришь, Фульвия?

— О, да, непременно. Няня, я это все надену и буду его ждать в этих украшениях; подай мое большое зеркало!

Старуха принесла серебряное зеркало величиною не меньше солдатского щита и поставила на стол.

Фульвия сняла весь свой жемчуг и начала, прыгая, как ребенок, от радости, украшать себя незабудками из бирюзы, посыпав волосы новым слоем желтой пудры, чтоб они казались еще более белокурыми.

— Чудо, восторг! — восклицала она.

— А этого ты не видишь? — спросила Амикла.

— Это что такое?.. ах!.. вуаль из золотой кисеи!.. няня!.. это настоящая пергамская работа!.. приколи мне ее скорее!.. Дивная вещь! ах, как я счастлива!.. а это что?.. букет!.. белые гиацинты!.. мои любимые!.. откуда он их достал зимой?!.. ах, какая любовь!..

Ни украшения ни цветы не навели Фульвию на вопрос, сколько они стоят; бабочка летала над бездной нищеты, видя только скрывающую ее роскошь своего настоящего, не заглядывая в будущее…

— Няня, — сказала она, — как странно пахнут эти гиацинты!.. их запах похож на ту микстуру, что врач давал мне от бессонницы. Понюхай!

— Да, — сказала старуха, усердно приложив к носу огромный букет, — но я ничего не смыслю в цветах, дитя мое.

— Няня, согрей кальдарий, но не с вином, а влей одного молока; я выпью теплого молока с медом.

Старуха пошла вон из комнаты,

но, пошатнувшись, как пьяная, ухватилась за портьеру двери и оборвала ее.

— Ах! — застонала она, — старость!..

— Ты устала? тебе хочется спать, няня? не надо кальдария!.. ступай, ложись!

— Тс, дитя!.. огромный зеленый скорпион сидит на стене… я его… убью… палкой…

— Где он?

— У тебя волосы… зеленые… платье зеленое… ах!.. я отравл…

Не договорив фразы, старуха упала на пол.

— Отравлена! — вскричала Фульвия, схватив старуху в свои объятья, — чем? кем? букетом? и я отравлена!.. няня!.. няня!.. рабы!.. эй!.. Церинт!.. Дав!.. сюда!..

— Они далеко! — сказал звучный мужской голос сзади Фульвии.

Она обернулась и увидела Катилину.

Заря показалась, когда Курий, весело напевая, вернулся на свою квартиру.

Дверь была отворена; все было тихо в комнатах. В спальне Фульвии на полу лежала Амикла, спавшая крепким сном, усыпленная запахом букета, смоченного эссенцией.

Фульвии не было.

Курий стал толкать старуху, но она только зевала, стонала, и бредила, действие яда еще не прошло.

Ошеломленный юноша дико озирался, ничего не понимая, и напрасно звал своих рабов.

— Похищена! — простонал он, упав на широкий диван и схватив себя за волосы, — кем? для чего? или изменила? бежала?.. неверная!

Он убежал на улицу, намереваясь отправиться к Мелхоле, отец которой занимался похищением и тайной продажей людей, и дать ей хоть последние деньги, чтоб выручить Фульвию, если еврейка найдет ее.

Могучая рука остановила за плечо бегущего; он увидел Аминандра.

— Гладиатор! — вскричал он, озадаченный, — чего тебе надо?

— Денег, — хладнокровно ответил спартанец, — ты, господин плебей, теперь все в мире отдашь за одну тайну, а эту тайну знает только Аминандр, потому что Совиный Глаз видел ночью то, чего не видел ты, господин плебей, ха, ха, ха!

— Ты знаешь!.. говори!.. где Фульвия?!

— Мм… знаю… только… не скажу.

— Бери тысячу… две… три…

— Денег-то ты мне дашь не три, а десять тысяч, да что деньги!.. у Аминандра их теперь много!.. Аминандр служит трем господам и все ему платят: у римского ланисты Аминандр — гладиатор; у сторукого Бриарея — воин; а у Венеры — старший брат.

— Не болтай попусту!.. время дорого!.. какой Бриарей? какая Венера? где моя Фульвия? говори!

— Далеко.

— Говори!.. говори!..

— Если и до вечера не скажу, будет одно и то же, потому что торопливостью ничего не возьмешь, господин плебей.

— Мучитель! пойдем! получи плату и спаси Фульвию, если можешь!

Они молча дошли до квартиры Курия.

Старая Амикла уже очнулась от своей летаргии и, выпустив троих рабов, запертых в кухне, рыдала, догадавшись, в чем дело.

— Увезли! увезли! — стонала она, — мое дитя! мое сокровище!

Выслушав рассказ старухи, Курий отсчитал, не торгуясь, деньги гладиатору и спросил: