Набор
Шрифт:
— У них очень удобная связка из менталиста и скверника, — заметил я. — Хотя пятнадцать лет назад они, конечно, были послабее.
— Ненамного, — огорошил меня Маренин. — Они от княгини практически не отлучаются, прокачивать навыки возможности не имеют.
— Значит, к ней попали они, будучи лишь ненамного слабее, чем сейчас?
— Мы их проверяли. Ничего подозрительного не нашли. Не на навыки и уровни, разумеется — это втайне не сделаешь, нужно было бы и их согласие и княгини, которое она сразу отказалась давать. Но жизнь до устройства к княгине просветили, Петр Аркадьевич. Служили они в одном месте, одновременно
Уже это было, на мой взгляд, сомнительным. При личной встрече охранники княгини не показались мне законопослушными. На мой взгляд, за ними должен был тянуться шлейф нарушений. Возможно, и тянулся, но был подчищен.
— А другие?
— Что другие? — не понял меня Маренин.
— Откуда брали другие княгини своих охранников? И насколько много таких было?
— Много. Если не каждая вторая, Петр Аркадьевич, то каждая третья точно имела своих. Это было престижно — иметь охранника из бывших военных. Они еще не ко всем шли. Бывало, и отказывали желающим.
— То есть Мария Алексеевна этих нашла сама?
— Нет, конкретно эти пришли к ней наниматься по собственному желанию. Тогда мода на личных охранников только-только появилась.
— То есть она была не первой? А от кого пошла эта мода?
— Признаться, я уже не вспомню, Петр Аркадьевич, — покаянно сказал Маренин. — Да и важно ли это сейчас?
— Не знаю, — вздохнул я. — Мне нынче в каждом носителе Скверны видится подрыватель реликвии или как минимум замешанный в это дело человек. Хотелось бы разобраться, кто кем руководит: княгиня своими охранниками или они ею. Ведет она себя странно.
— Прошу заранее простить мои слова, Петр Аркадьевич, но в отношении Антона Павловича Марии Алексеевне всегда отказывало критическое мышление. Она и раньше делала глупости, считая, что они пойдут на пользу внуку, в котором видела продолжение рода. Они с Константином Александровичем часто из-за этого ругались. Тот считал, что Мария Алексеевна негативно действует на воспитание Антона Павловича, отец которого к этому времени погиб в результате несчастного случая.
— Под названием Максим Константинович, — хмыкнул я. — Который вначале заказал старшего брата, потом младшего. А потом к этим же людям обратился и его племянник. Вопрос: кто им показал туда дорожку? Случайно на таких людей не выйдешь.
Маренин никак не прокомментировал действия Максима Константиновича. Я вообще обратил внимание, что он довольно лояльно относился к противоправным действиям Вороновых в целом. Эхо клятвы покойному князю или считает, что люди при власти имеют больше прав, чем обычные?
— Думаете, Петр Аркадьевич, замешаны охранники княгини?
— Понятия не имею, Георгий Евгеньевич. Не силен я во всех этих делах. То, что они мне не нравятся, еще ни о чем не говорит. Как и то, что они мне показались не слишком зависимыми от княгини.
— Клятвы верности разными бывают.
— И это тоже. Как и разным людям они могут быть.
На всякий случай я решил задать вопрос о персональных княгининых охранниках и Наташе. Не о вороновских, разумеется, а о куликовских. Уточнил сразу и то, кому те давали клятву, если все же у Анны Александровны охранники были личными.
— У мамы? Были, конечно, — уверенно сказала Наташа. —
Но кому они давали клятву, я не знаю. Они погибли, когда мы из зоны выходили. До нас зона добралась быстро. Не так быстро, как до Заварзиных, но Тверзань захлестнула через пару часов. Мы практически в последние минуты успели выскочить.— Сколько было охранников? И чем владели?
— Двое. Чем владели, не помню. Спросить у мамы?
Интересовалась она с явным нежеланием этим заниматься. Она вообще не слишком любила лишний раз обращаться к семье, где ее использовали в своих целях.
— По артефакту? Не стоит. А вот при личной встрече как-нибудь между делом, чтобы не поняли, что это нас интересует, — вполне. Кто-то видел, как они погибли?
Сейчас я всё подвергал сомнению. Возможно, они выполнили задачу, после чего не было необходимости оставаться при княгине, у которой не было мужа-предсказателя.
— Из зоны не вышли — считай, погибли. А чего ты вдруг спрашиваешь?
— А слухов не ходило, что их кто-то где-то видел?
— До меня — нет. Разве что до Козырева. У него можно спросить, но не по артефакту, разумеется. Так всё же, почему ты спрашиваешь?
— Версия одна появилась. Хочу проверить, насколько она реальна. Очень уж странные у княгини Вороновой охранники. Кстати, я ей насовсем отказал от дома. Ты меня предупреждала, чтобы я этого избегал, но ситуация такая сложилась, что никак.
Наташа ненадолго задумалась, прикрыв глаза, и лишь потом сказала:
— Сейчас это уже не так сильно по нам ударит. Слишком много изменилось. Вероятности больше в нашу пользу складываются. Одно то, что Антон приезжал к нам клянчить деньги, уже говорит не в его пользу.
— А кто это знает, кроме нас?
— Слухи наверняка ходят. Статья о дуэли была перепечатана в центральной газете. Статьи о спасении тобой людей тоже. Ты уже известен в обществе. На разницу отношений княгини Вороновой к внукам уже все обратили внимание. Ей не поверят, если она начнет лгать в пользу Антона. Ты еще очень долго держался. У меня тоже желание порвать с Куликовыми и больше не отвечать на вызовы по артефакту. Но сейчас нам выгодней притворяться, что мы не знаем о делах отца. Иначе придется переходить к открытой конфронтации. На этом мы потеряем больше.
— Ты с ним разговариваешь?
— Нет, только с мамой. С ним или с Машкой я бы не сдержалась.
При упоминании сестры Наташа всегда выходила из себя, в ее словах проскакивала настоящая ненависть. Но я уже давно понял, что со стороны отношения в семье Куликовых казались куда лучше, чем были на самом деле. Притворялись они все. И моя супруга исключением не была, лицо держать умела прекрасно. Иной раз очень сложно было понять, что же она думает на самом деле. Лишь при упоминании сестры сдержанность давала трещину, и то не всегда.
— Вот завоюем княжество и пошлем всех…
— Куда пошлем? — удивилась она.
— Подальше, — ответил я.
Поскольку внятного ответа у меня не было, как не было и Валерона рядом, то я решил отвлечь супругу от неудобного вопроса уже хорошо отработанным приемом с поцелуем. Отвлечение прошло на ура, но стоило в голове появиться мыслям, а не переместиться ли нам наконец в спальню, как перед нами плюхнулся Валерон и недовольно тявкнул:
— Никакого разнообразия. Как ни появлюсь, занимаетесь одним и тем же.