Мышь!
Шрифт:
Не зря же все об этой Москве только и разговаривают.
***
Завтракать не стала.
Тошнило от нервов и страха, кусок в горло не лез, и было одновременно за себя стыдно. Ну чего она боится? Там, в школе, такие же девчонки, что были подругами и знакомыми ей в Знаменке. Такие же мальчишки, такие же учителя. Может, только побогаче и не такие компанейские и со вздёрнутыми носами, или как тут принято в Москве.
Покрутилась у зеркала, набросила сумку на плечу, да одним махом сбежала через все этажи по лестнице. На улице её приголубил порыв неприятного
Уже светало, поток людей спешил на работу, и на неё никто не обращал внимания. Серые лица, опущенные головы, поднятые воротники. Все куда-то торопились, и в этой торопливости было что-то механическое, нечеловеческое, словно людей завели ключиком и пустили по рельсам.
В школе, скорее всего, так не будет. На неё снова будут смотреть как на пришельца и чужачку, ведь она такая и есть, никакая маскировка не поможет. Мама права, люди тут какие-то другие, она это чувствует. И так просто они её не примут.
Хотелось как можно дольше оттянуть этот момент.
Ещё от отца у неё остались деньги, которые она берегла как раз на какой-то такой случай. Порадовать себя в плохой день.
Пошла сначала к ларьку, долго пялилась на стекло сквозь решётку, изучая товары и дивясь их ценам, набралась смелости и постучалась в окошко.
Ей открыли. Из проёма дохнуло теплом и запахом растворимого кофе.
– Здравствуйте. Что на восемьсот можно взять? – спросила Лера крупную помятую продавщицу с недовольным лицом.
– Сигареты не продам. Жвачку можешь взять.
– А давайте.
В руку упал кубик «Лав Из», который она тут же открыла. Улыбнулась вкладышу, изображающему вечную парочку из растрёпанной девицы и глупого расслабленного паренька. Забросила жвачку в рот, разжевала, утопила в проступившей слюне, да пошла до школы.
Мимо гаражей, расписанных граффити, мимо стройки, огороженной покосившимся забором, мимо пустыря, закиданного снегом. Дошла быстро, только дорогу она выбрала не самую приглядную.
Школа как школа.
Типовая четырёхэтажка из красного кирпича, с решётками на окнах первого этажа и вытоптанным двором. У входа курили старшеклассники — парни в кожанках и спортивных штанах, девчонки в коротких юбках и ярких куртках, туда-сюда сновали детки помладше. Лера прошла мимо, стараясь ни на кого не смотреть и не привлекать внимания, но всё равно поймала на себе несколько взглядов.
Прозвенел звонок.
Она всё-таки опоздала, и не стала сдавать свою лёгкую кожанку в гардероб. Поднялась на второй этаж, посмотрела расписание на стенде, поплутала по коридорам среди гробовой тишины и едва слышного бубнежа учителей. Коридоры были длинные, одинаковые, с зелёными стенами до середины и белыми выше, и Лера дважды свернула не туда, прежде чем нашла нужный кабинет.
Застыла в нерешительности перед обшарпанной дверью, попыталась хоть как-то успокоить дыхание, вцепилась в лямку сумки, чтобы руки не дрожали. За дверью слышался голос учительницы — ровный, монотонный, усыпляющий. Лера сглотнула. Жвачка потеряла вкус и стала резиновой.
Вошла.
— А, проходи-проходи, — классная руководительница оторвала мел от доски, и махнула ей рукой. Женщина лет пятидесяти, сухая, с короткой стрижкой
и очками на цепочке, в сером костюме, который сидел на ней как на вешалке. — Это наша новая ученица, Валерия Жукова. Опаздываешь, Лера. Меня зовут Ирина Борисовна.Двадцать пар глаз тут же вцепились в неё. Она увидела ухмылочки, удивлённые взгляды, услышала шепотки. Лера жевала жвачку, старалась ни на кого не смотреть. Держалась холодно и свысока, как держались звёзды в телевизоре, когда репортёры задавали им глупые и провокационные вопросы. Подбородок чуть вверх, взгляд чуть мимо, плечи расправлены. Внутри всё тряслось, но снаружи — ледяная королева. Так, во всяком случае, она хотела выглядеть.
— Хороша кобылка! — раздался уже громкий голос парня с последних парт, и класс зашёлся смехом.
Лера не повернула головы. Даже не моргнула. Хотя внутри что-то сжалось, больно кольнуло и слегка сбило дыхание.
— Ну-ка, тихо! — повысила голос учительница. — Присаживайся, Лера, мы уже начали урок. И ты пропустила объявление: нужно будет сдать по пятнадцать тысяч на ремонт класса. Когда сможешь принести?
— Не знаю, — напряглась Лера. — Поговорю с мамой.
— Не затягивайте.
Классная указала ей на место на первой парте, но Лера туда бы в жизнь не села, чтобы не заклеймить себя ботанкой.
Второе свободное место было на среднем ряду на предпоследней парте, куда Лера и поспешила сесть, так и почуяв затылком, как классной это не понравилось и как она буравит её затылок взглядом. Стул скрипнул, классная выдержала паузу, чтобы все успокоились, повернулась к доске и снова начала бубнить.
Лера позволила себе выдохнуть, выложила на парту початую в старой школе тетрадь по геометрии, раскрыла её, судорожно пытаясь вспомнить, что там вообще было, и уставилась на доску, уже изрисованную и исписанную таинственными формулами и графиками.
Ни черта не понятно.
И догнать будет сложно.
Бубнёж устремился в сторону векторов и плоскостей, писульки на доске начали обрастать загадочными подробностями. Мел крошился, и учительница то и дело стряхивала белую пыль с пальцев. Все уткнулись в тетради, а Лере удалось немного помотать головой и поразглядывать свой новый класс в ответ.
Деревней тут и не пахло. Все были одеты совсем иначе, не как она привыкла, — куда более складно, разнообразнее и красивее. У девчонок — яркие заколки, серёжки, у одной даже накрашены губы тёмной помадой. У парней — фирменные кроссовки, спортивные костюмы, у кого-то — золотая цепочка поверх свитера. Значит, она не зря наряжалась. И совсем, получается, не выделяется.
Вроде как.
Позади неё собралась та ещё компашка, самый «сок» класса: худой смуглый парень со смешными усишками, которому давно надо было подстричься. С ним за партой — крепкий лысый и явно недалёкий громила, который даже не удосужился выложить тетрадку и сидел, развалившись, закинув ногу на ногу, покачивая кроссовком. И пара девчонок прямо за ней, которых она почти не успела рассмотреть, — только уловила запах дешёвых духов и сигаретного дыма, въевшегося в одежду.
Поодаль от них, на самом последнем месте у окна, так же как и Лера, один за партой сидел высокий парень с короткими волосами, который на неё даже не посмотрел, и был одетый странно — в военные ботинки, широкие джинсы и какой-то походный балахон цвета хаки. Неформал, наверное, или как их тут таких называют. Слыхала она про таких.