Мы - до нас
Шрифт:
Как надо жарить, парить и варить
Причем, готовят так искусно…
Гита:
– Ты пробовал?!
Мономах:
– Да, что греха таить,
На их пирах, и это - очень вкусно!
Иное дело, что они сильны.
И, рати наши, разметав по полю,
Теперь непобедимы и вольны
Нам диктовать свою чужую волю!
Хотел я подготовиться к войне,
Да не успел – такою злою данью
Они сейчас скрутили руки мне
Так, что не пошевелишь даже дланью!
(с
Ни средств, ни сил… Я подвожу итог:
Князь Мономах – как связанная птица!
Гита:
– И кто же нам тогда поможет?
Мономах:
– Бог!
Гита:
– А что же делать нам теперь?
Мономах:
– Молиться!
Гита:
– Ты думаешь, что мало я молюсь?
Или иконы меньше почитаю?
Гита подходит к большой иконе, кладет перед ней земной поклон и с вызовом оглядывается на мужа.
Мономах
(помогая ей встать):
– Гляжу я на тебе и всё дивлюсь,
А без обиды как сказать – не знаю!..
Гита:
– Скажи, как есть!
Мономах:
– Ну, ладно, не тая,
Скажу: ты призываешь Бога,
Его, по сути, не зовя,
И не пуская до порога!
Гита:
– Я? Не зовя! Как это?
О, мой Бог!
(спохватывается и прислушивается к себе)
Мономах:
– Вот видишь, ты опять сказала всуе!
И хочешь, чтобы Он тебе помог?
Что толку в хладном поцелуе?!
Нет – нужно пред иконой и крестом
Молиться горячо и непрестанно…
Гита
(задумчиво):
– Ты учишь так, хоть с Господом Христом
Вы позже познакомились! Как странно…
Мономах:
– Ну, это как сказать! Святой Андрей
Над нашей Русью крест большой поставил,
Когда у вас, в далекости своей,
Еще и царь, наверное, не правил!
Гита:
– У нас – король! И, князь мой, о, мой Бог,
Какая разница – кто раньше или позже?
Но почему у вас другой пирог,
Хотя одни и те же дрожжи?
Я помню то, как во дворце отца,
На встречах, на балах и на приемах -
Всё люди, люди, люди без конца…
И много было среди них знакомых.
И на приемах, встречах и балах
Они – и все это прекрасно знали,
О Боге говорили на словах,
А на делах – вторично распинали!
Мономах хочет что-то сказать, но теперь Гита не дает ему этого сделать.
Гита:
– Гляжу на вас и не могу понять…
Прости – в худом не ведаете меры,
И в то же время не могу объять
Умом всю силу вашей веры.
Воюете…
Грызня, как князь умрет…Мономах:
– Но – каемся! И в этом наша святость,
За что Господь нам, по молитвам льет
На горечь грешных ран святую сладость!
Гита:
– Да-да, про святость, я не скрою
Уже слыхала: там и тут,
С насмешкой Русь, зовут святою
А вас – святошами зовут!
Мономах:
– В том, что кому-то кажется потешным,
Я ничего смешного не нашел!
Христос, ответь мне, разве не ко грешным,
Чтоб сделать их святыми, в мир пришел?
И от Христа, хоть мы не без греха -
И спор наш не ко времени и месту -
Не оторвать нас, как от жениха
На доброй свадьбе – верную невесту!
Для нас Христос – всему Глава.
А там нас жалуй, иль не жалуй!
Гита:
– Какие важные слова!
И я запомню их, пожалуй…
Мономах:
– Вот я – когда бы не был Мономахом,
В иные, еще юные года,
То стал бы чернецом!
Гита
(глядя на него во все глаза):
– Монахом?!
Мономах:
– И был бы рад тому!
Гита
(ревниво):
– Сейчас?
Мономах
(успокаивающе):
– Тогда!
Гита
(качая головой):
– Такой живой и крепкой веры
Нигде, наверно, нет теперь!
Я вижу, вы – не лицемеры!
Мономах:
– А кто тебе мешает? Верь!
Я, князь, и дело мое – битва,
Где жизнь кладется для людей,
А матери дана молитва
Особой силы – за детей!
Она, когда беда настанет,
Хоть эта помощь не видна,
Их даже из огня достанет,
И вытащит с морского дна!
В слепой степи среди метели
Под градом стрел, под свист мечей,
Дано вам – только б захотели
Спасать молитвою детей!
Слуги бесшумно вносят большой стол, лавки. Один из них вопросительно смотрит на Мономаха, князь согласно кивает, и слуга начинает зажигать остальные свечи.
В гриднице постепенно становится всё светлее.
Мономах
(заканчивая разговор):
– Храненье Божие – надежнее людского!
Гита:
– Я верила, что успокоишь ты меня
Словами, обещаньем, но… такого -
Поверь, никак не ожидала я…
Мономах:
– И что теперь, как очи ясны стали,
Про ханов, сына можешь мне сказать?
Гита
(послушно):