Чтение онлайн

После ужина молча выслушав мои проблемы и просьбы, невозмутимо кивнул и повёл в свой кабинет к компьютеру. Сам нашёл программку, сам вставил флэшку и скачал.

— Дурёха ты, Машка, — сказал, передавая мне в руки драгоценную штуковину. — Такого мужика прозевала!

Я поняла, что отчим всё никак не может успокоится по поводу моего предполагаемого замужества с сыном его друга. И всё же решила уточнить:

— Какого?

— Красивый, умный, богатый. И что вам, женщинам, ещё надо? — Он огорчённо покрутил головой. — Утром узнал, что он жениться собрался на другой.

Пожав плечами, пожелала незнакомому бывшему жениху семейного счастья.

— Вот уж и правда — блондинка, — беззлобно чертыхнулся отчим, а затем с

надеждой заглянул в глаза: — А, может, отобьём? Ведь не женился ещё? А ты вон, какая красавица вымахала!

Ага, красавица. Богатырь-девица, как маменька изволит величать. Сама-то тростиночка, и сестрица, даже после родов, стройняшка. А мне вечно доставалось за свою упитанность.

— Не хочу никого отбивать, — сказала, как отрезала. — У меня другие приоритеты. Я, может, замуж по любви хочу выйти.

— Да люби, кто ж тебе не даёт! — отчим засуетился, приобнял за плечи и мягко усадил на диван. — Ты только посмотри на него! Вот, на моём дне рождении я вас познакомлю, ты сама поймёшь: парень стоящий!

— А невеста у него тоже стоящая? — усмехнулась я.

На что отчим с облегчением отмахнулся:

— Да какая стоящая! Вобла сушёная! Он женится по залёту.

— Так там ещё и ребёнок? — я с возмущением вскочила. — Ну, знаешь ли…

— Чего? — Отчим тоже встал и навис живым укором совести. — Ребёнок не помешает! Себе возьмёте! В твоём возрасте у матери уже не один ребёнок был, и Виолка уже давно нас внуками порадовала, а ты до сих пор в девках и пустая, — он многозначительно перевёл взгляд на мой живот. — Хоть бы для себя родила, а то вот так и останешься одинокой.

Всё. Отчим завёл свою привычную пластинку: место женщины на кухне и в спальне, ну, и в детской, если бог даст. Это я слышу на протяжении многих лет, начиная с окончания школы.

— Спасибо за всё, мне пора!

— Как обычно, пытаешься увильнуть от серьёзного разговора! — он стал распаляться. — Сколько ты нам с матерью нервов помотала!

— А что такое? Я не пью, не гуляю, по кабакам не пропадаю, — пошла я в защиту, — что не так? Я работаю!

— Да всё не так! — психанул обычно спокойный и выдержанный отчим. — Мне уже открытым текстом друзья говорят, что ты у нас… — он запнулся и продолжил после небольшой паузы с издёвкой: — работаешь.

И такая горечь послышалась в его последних словах! Вероятно, друзья говорили не очень приятные слова, и отчим не хотел их мне пересказывать. Ну, хоть за это спасибо. Продолжать бесполезный разговор я не видела смысла. Зачем? Каждый останется при своём мнении.

Покидала я своих близких в растрепанных чувствах. С одной стороны — какая кому разница, кода я выйду замуж? С другой стороны — отчим в чём-то прав. В свои двадцать восемь лет уже давно пора иметь хотя бы мужа. Да, раньше я училась. Поэтому, семья и не настаивала. И после окончания универа родители принимали мою свободу. До поры до времени. В последний год и отчим и мама постоянно твердили мне о замужестве: приглашали на праздники друзей и знакомых с сыновьями, устраивали ужины, вывозили на торжества к своим знакомым. Короче, вроде бы и не навязывали, но настойчиво подталкивали. А сегодня прямым текстом сказано: не выйдешь замуж в ближайшее время, останешься старой девой.

Мда. Дела. Ещё и день рождения отчима… Не прийти нельзя. Босса, что ли, им подсунуть в качестве моего жениха? Блин, он же болеет. До выходных вряд ли выздоровеет. Вот, что делать?

На следующее утро все мысли о замужестве и подмене жениха рассеялись, словно утренний туман под солнечными лучами. А всё почему? Потому, что офис лихорадило от предстоящего совета директоров.

Секретарша у зама — это отдельная история. По-моему, ей бы отлично работалось на должности секретаря у шефа, а не у зама. Елену Викторовну весь технический персонал боялся, как огня. К полудню переговорная

была вылизана, хоть в белых носках заходи. Люстра сияла, словно каждая стекляшка из горного хрусталя выполнена и внутри заточён природный светодиод: так всё сверкало и переливалось. Сама Елена Викторовна уверенно раздавала команды — что, куда, сколько, чего поставить и положить. Я летала по переговорной аки голодная пчела, вылетевшая из улья весной на первые цветы. Когда всё было разложено и расставлено, Елена Викторовна с удовлетворением осмотрелась и постановила:

— А теперь пошли обедать! Эти (она имела в виду директоров) раньше двух часов не сядут. Олеарнский только в половине первого прилетает, а ещё из аэропорта доехать надо.

И мы спустились в кафе. Уже там она из боевого носорога превратилась в обыкновенную миловидную полноватую женщину, словно сняла железный панцирь. Как-то незаметно мы разговорились. Я почувствовала в ней родственную душу. Может, это было связано с её полнотой, ведь она первая женщина с такими формами, которую я встретила в офисе. Конечно, возможно и были ещё дамы в теле, но я с ними не сталкивалась. А может, сыграло роль то, как она помогла мне с организацией совета директоров. Да, я понимаю, что в отсутствии босса, заместитель выходит на первую линию, но всё же.

— Так ты почему ещё не замужем? — сама не зная, Елена Викторовна наступила на больную мозоль. — Такая симпатичная девушка и одна, — она с аппетитом откусила румяную булочку.

— Да вот, всё жду своего единственного, — промямлила я.

— Ой, — женщина махнула рукой. — Пока ждёшь, можно иногда и замуж отлучиться.

— Не-е-ет, — ответила с печальным вздохом. — Я жду принца на белом коне. А принцы, они принцесс со штампом о разводе не берут в жёны. И потом, я по любви хочу, а не просто потому, что возраст подошёл.

Елена Викторовна внимательно посмотрела на меня и хмыкнула:

— Дурёха ты, Мария, (где-то я уже это слышала…). Надо идти, пока берут. Я вот тоже: сначала училась, потом карьеру делала. Амурчик летал рядом, всё зудел над ухом. Я его тапком и пришлёпнула, чтоб не мешал. А теперь что?

— Что? — невольно переспросила я.

— Карьера не получилась. Амурчик воскрес, обиделся, повертел пальцем у виска и улетел к другим. А я вот теперь уже и не жду прынца, хотя к топоту копыт прислушиваюсь.

Тут у неё зазвонил телефон. Выслушав собеседника на том конце связи, Елена Викторовна облачилась в привычный панцирь офисного носорога и произнесла:

— Через пять минут.

Через пять минут мы встречали серьёзных мужчин в строгих костюмах и с видом повелителей мира. Хотя — нет. Были тут две дамы: Орлеанская Дева — она же начальник юридического отдела, и высокая шатенка — начальник отдела кадров. Когда все расселись по местам, в зал вошли двое мужчин. Я похолодела. Один был мне хорошо знаком — это Олеарнский, а второй был никто иной, как Козел-старший, отец шефа, я видела его мельком на дне рождении Олеарнского. Тогда ещё босс живенько слинял с мероприятия вместе со мной. Шеф так и не вычухался от вируса: сегодня ночью снова поднималась температура. Пришлось ему оставаться дома. Поэтому я чувствую себя, как муравей-разведчик в холодильнике: и еды много, а побежать за соплеменниками нельзя — дверца закрыта. Господи, хочу стать невидимой и неосязаемой!

Какое счастье, что я здесь не одна! Елена Викторовна ведёт протокол, а в мою задачу входит лишь обеспечение находящегося на столе: вода, соки, чистые бокалы, канцелярка. Хожу тенью, меняю бутылки. Соки тоже в бутылках, это специально было оговорено. Чем им в пюрпаках не устраивает? Ну ладно. Хозяин — барин. Кто я такая, чтобы сильным бизнеса сего указывать?

Часа два шла говорильня про сроки, графики, прибыли, убыли и всё в этом духе. Наконец, стали обсуждать китайских партнёров в свете последнего контракта. Тут Козел-старший и выдал: