Мертвец из Лерута
Шрифт:
Широкая дорога плавно скользит сквозь лес, острым лезвием разрезая чащу. В памяти всплывают образы ночной погони.
“Вот и тот самый резкий поворот. Удивительно, что в темноте мне показалось, что я спрыгнул с коня мгновенно, – парень оглядывается назад – на самом деле он уже прошёл шагов тридцать. – Понятное дело, что погоню этот манёвр не провёл. К их несчастью…”
Он проходит ещё пару минут и останавливается. Изгиб дороги оказывается прекрёстком. В задумчивости парень изучает открывшиеся пути.
У обочины воткнут указатель, для незадачливых путников. На
Марлоу пожимает плечами.
“Мне всё равно не нужно в столицу, так что остаётся третий вариант”.
В том направлении также прибит указатель. Правда, без надписи. Вместо слов, на нём нарисован герб скруглённой формы. На подпорченной влагой доске угадывается темный натянутый лук и две красные стрелы.
Парень задумчиво чешет подбородок. Он не может вспомнить имя владельца, но знает, что его земли у самой границы с топью.
Юноша сворачивает на третью тропу, узкую и поросшую травой.
“Если буду останавливаться только для перерывов на сон, то справлюсь за неделю”, – улыбается он.
Проходит несколько часов, когда Марлоу начинает замечать за собой странную усталость и ломоту во всём теле.
В недоумении он совсем останавливается. Рука хватается за изогнутый ствол лиственницы, услужливо склонённый над дорогой. Тяжёлое дыхание никак не желает прийти в норму. Вороватый взгляд осматривает окрестности, и путник сходит с дороги.
Когда лес смыкается за спиной, юноша валится на землю и сдавленно выдыхает. Зрение отказывает, смазывая картину мира. Голову сдавливает до чувства тошноты, и разум не может составить ни одной связной мысли. Больной откидывается на ствол, и его глаза закрываются сами собой.
Длинные тёмные полосы на земле – первое, что он замечает. Тело напрягается. Рука хватает короткий меч, заимствованный у погибших преследователей. Что-что, а клинки у них отменные.
Юноша замирает с наполовину высунутым из ножен мечом, а после резко расслабляется.
“Это просто тени. Уже закат? Вот это меня вырубило, но почему?” – парень оглядывается в поисках объяснений.
– Ох, – его губы недовольно поджимаются.
Вокруг путника снова расползается омертвевшая почва. Дерево, у которого он прикорнул, также погибло.
Марлоу резво встаёт. Взмокшая одежда неприятно липнет к телу.
“Допустим, из-за стрелы мой организм тянет силу извне. Но этого слишком много и эта боль… – ладонь касается груди. – Чувствую себя разбитым. Что-то определённо не так. Иначе, почему Дар молчит, когда я взываю к нему? – взгляд проходится по мёртвой земле. – Так или иначе, сила осталась со мной, пусть я её и не контролирую. Нужно идти дальше, Наставник поможет”.
Путник водружает груз обратно на плечо и шагает к дороге. Лес сопровождает его тихим плачем обескровленных ветвей.
“Помнится, в племенах жило убеждение, что у всякого места есть свой дух. Сущность, которую следует почитать, бережно обращаясь с её владениями. Если это так, то местный хозяин должен быть зол на меня”, – Марлоу криво улыбается.
Тёмные
пятна вокруг вырастают и сливаются друг с другом. Пусть сейчас весна, но солнце всё ещё рано скрывается за горизонтом. Его лучи перестают греть землю, и только небо озаряется их отголосками.Настаёт тот самый час, когда видно хуже всего. Парень спотыкается о невесть откуда взявшийся корень, затем ещё раз и ещё. Путник хмурится, но упрямо бредёт вперёд.
“Вдруг мой обморок повторится? Нужно двигаться, пока есть силы”.
К счастью, этой ночью восходит луна. Плавно, она занимает своё место в безоблачном небе, облегчая путь. Отравленный топью молчаливым кивком благодарит светило.
Только на рассвете он позволяет себе пару часов отдыха. Очнувшись от дрёмы, Марлоу снова видит погибшие растения.
“Проклятье!”
Эта картина подстёгивает не хуже плётки.
К следующему вечеру путник спускается в низину. Один из рукавов Мэвы распадается здесь на множество нитей, заполняя водой лес. Ни единой волны, ни всплеска – ничего не тревожит зеркальную гладь, и кажется, что деревья растут прямо из воды.
Шаги звучат здесь особенно громко. Дорога под ногами искусственно приподнята и укреплена брёвнами, но это не помогает. Река все равно съедает отрезки пути.
Поначалу, юноша пробует перепрыгивать провалы. Это продолжается до тех пор, пока он не поскальзывается и не падает на колени. В спине сразу вспыхивает тупая боль.
“До чего же скользко, – кривится Марлоу. – Далась мне эта акробатика!”
Остановившись очередной раз, чтобы слить воду из ботинка, северянин застывает.
Неподалёку раздаётся всплеск. Слишком большой и громкий для случайной ветки или птицы.
Тревога закрадывается в сердце, но парень не подаёт виду. Он спокойно натягивает обувь на ногу и шнурует. Всё внимание в это время занимает природа вокруг.
“Этот лес южнее Болота, он не должен быть таким тихим”, – замечает он.
Едва пальцы справляются со всеми завязками, всплеск раздаётся вновь. Несколько и с разных сторон.
Юноша медленно поднимается. Рука ползёт под плащ к рукояти меча.
“Жаль, что стрела повредила именно правую руку”, – жалеет беглец.
Сумерки и пар от воды размывают границы леса. Остатки дневного света оставляют розоватые полосы на воде и деревьях, чем только мешают обзору, окончательно дробя картину. Марлоу всматривается в черные стволы. Один из силуэтов выглядит странно. Слишком плавный и правильный, совсем не похожий на перекрученные лиственницы. На секунду во тьме вспыхивает две алые точки…
– Эй! Давай поговорим! – Марлоу поднимает здоровую руку вверх.
Незнакомец дёргается, окончательно подтверждая мысли.
– Я не ищу проблем… – продолжает парень. – Кто управляет вами?
От последнего вопроса лес оживает множеством булькающих шагов.
Юноша снова взывает к Дару, но тщетно.
“Остаётся только договариваться. Надеюсь, я не ошибся”.
– Совет Мэвы отправил меня в это княжество. Мне нужно срочно попасть обратно, и связаться с Мудрым старцем!
Шаги прекращаются.