Чтение онлайн

Витиеватые стебли сплетаются на уровне глаз в цветочный букет. Рама поддерживает композицию, имитируя стволы деревьев, сросшиеся сверху кронами. Тонкая работа с высотами делает этот рельеф обманчиво реальным.

Укол зависти заставляет Бьянку войти в комнату поскорее.

– Прошу вас, располагайтесь, – Энн услужливо указывает на кресла, что окружают столик по центру. – Княгиня сейчас выйдет к Вам.

После девушка подходит к другой двери и коротко стучит. Она вытягивается, хотя, кажется, куда больше, и прошмыгивает внутрь соседней комнаты.

Недолго думая благородная располагается в кресле

с лучшим обзором. Она выуживает из внутреннего кармана накидки маленькое зеркальце и поправляет воротник так, что не было видно колье под ним. Её неотъемлемое украшение и оберег.

“Жаль, что ты не подходишь к этому наряду”.

Со скучающим видом Бьянка откидывается в кресле. В комнате нет ничего, за что можно зацепиться взглядом. К счастью, княгиня не заставляет себя долго ждать.

Портреты не лгут. Жена Герхарта выглядит прекрасно. Бьянка оценивающе изучает её скупой на детали наряд. Узкое светло-голубое платье честно показывает стройную фигуру Деспины.

Следом за правительницей в проёме показывается служанка похожая на Энн одеждой и манерами как две капли воды. В руках она бережно несёт поднос.

– Приветствую вас, Бьянка. Рада, наконец, увидеться с вами вживую, – губы благородной едва двигаются, делая её похожей на прекрасную статую.

– И я приветствую Вас, Ваша Светлость, – Бьянка уважительно склоняет голову, но не более.

Супруга Герхарта не реагирует на это. Она спокойно следит, как служанка расставляет посуду на низком столике.

– Пока можешь быть свободна, Фло, – Деспина держит руки перед собой, сцепив пальцы в замке.

Когда в комнате остётся лишь двое, княгиня грациозно устраивается в кресле напротив Бьянки. Густые волосы хозяйки замка облаком укутывают её плечи. Эуфорбийская травница ломано улыбается. Её не прокрашенные корни волос прячет ажурная повязка.

– Прошу вас, угощайтесь, – предлагает Деспина.

– Благодарю.

В течении нескольких минут женщины молчат.

За это время травница едва ли выпивает половину чашки. Местный травяной чай для неё слишком горький. Деспина же держит напиток обеими руками. Она пьёт часто и мелкими глотками, словно этой женщине может быть холодно.

– Полагаю, что говорить о погоде и прочих светских вещах ввиду вашего нелёгкого пути будет немного неуместно, – уголки губ княгини слегка приподнимаются.

– Думаю, что так, – Бьянка зеркально повторяет её улыбку.

Правда, если у Деспины она сдержанная и немного грустная, у травницы изгиб выходит слишком уж острым.

– В таком случае, – супруга Герхарта плавно опускает чашку на блюдце. – Предлагаю поговорить о деле. Раз уж у нас выдалась такая возможность.

Гостья кивает.

– Итак, надеюсь, то, что вы везли, не пострадало из-за нападения? – княгиня прекрасно держит себя в руках, голос остаётся ровным, а интонация не выдаёт эмоций.

– Да, конечно, мне удалось уберечь груз, – Бьянка устало проводит пальцами по лицу, шее и задерживается над ключицами.

Привычка касаться колье помогает сконцентрироваться.

– Рада это слышать. Могу я его видеть?

– Конечно, – чемодан со щелчком раскрывается настолько широко, насколько это необходимо.

Бьянка выуживает небольшой флакон из тёмного стекла. Внутри него переливается густая жидкость.

– По одной капле в день.

Важна регулярность, также желательно не смешивать дозу с приёмом пищи. Результат стоит ожидать не ранее, чем через шесть месяцев. Конечно, стоит сделать погрешность на состояние и возраст… – дама передаёт сосуд княгине. – Здесь пятьдесят капель.

Деспина хмурится:

– Это шутка?

– Что вы! – Бьянка мягко улыбается. – Как я могу? Просто, и вы поймите меня, наш с Вами договор подкреплён лишь словами. Мне бы хотелось иметь какие-то гарантии. В этом же нет ничего дурного, княгиня? – голос Эуфорбийской травницы похож на мягкую, обволакивающую своим теплом перину.

“Ты не сможешь воспроизвести мой рецепт. Не с той троицей, что заведует местной лабораторией. А, значит, я командую ситуацией!” – последняя мысль особенно греет самолюбие Бьянки.

Какое-то время княгиня молча перекатывает жидкость внутри флакона. Она медленно произносит:

– Что же. Ваша позиция мне ясна. Через неделю запланирован ваш отъезд. До того времени вы вольны заниматься, чем вам будет угодно, но присутствие на собраниях обязательно.

– Позвольте, но полгода назад мы, помнится, условились о трёх неделях работы, – Бьянка улыбается вопреки своим эмоциям.

– Да, действительно так, – Деспина качает головой. – Увы. Время было непоправимо утеряно. Я не могу сдвинуть всю операцию…

– Ваша Светлость, – Бьянка подаётся вперёд. – Я с радостью готова выполнить свою часть сделки и приготовить оставшуюся часть зелья. Но, на такие условия я не могу пойти.

– Вот как? – холод в голосе правительницы полностью оправдывает образ “ледяной леди”.

Взгляд наследницы рода Кирсавия не предвещает ничего хорошего.

– Я не хочу портить с вами отношения, – увещевает собеседницу Бьянка. – Поймите меня. Я ведь не поднимаю тему того, что защита нашего каравана была недостаточна. Хотя стоило бы. К тому же, моё сопровождение ранено, и я бы опасалась ехать куда-либо, до их выздоровления. Неужели эти факты, равно как и наше с Вами знакомство не стоят того, чтобы внести коррективы?

Эуфорбийская травница говорит проникновенно, так, как-будто они с княгиней давние друзья.

– Что ж. Две недели. Через одну я жду от вас остаток флакона. Больше мы к этой теме не возвращаемся.

– Я очень рада, что мы с Вами смогли найти общий язык, Ваше Сиятельство, – дружелюбно улыбается Бьянка. – В конце каждой недели я отдам вам по половине от оставшихся капель.

Деспина вздыхает.

– Я тоже, госпожа алхимик, я тоже.

Тишина и спокойствие. Небольшие шепотки и шорохи не мешают, а приятно убаюкивают. Делать что-то нет никакого желания, да и сил тоже. В какой-то момент от спокойного моря звуков отделяется один источник. Тихим шелестом он закрадывается в сознание. Звук ритмично приближается и нарастает. Громкий хлопок, и тут же вспышка боли. Кашель вырвается из горла вместе с воздухом. Рука замахивается, чтобы отогнать обидчика, но тот отскакивает сам. Недалеко. Слух по-прежнему улавливает его копошение. Его и ему подобных.