Маточное молочко
Шрифт:
"А, Мейбл, пожалуйста, спустись ненадолго. У меня возникла одна идея. Это насчет нашего ребенка".
Лампа на лестничной площадке бросала слабый отблеск на кровать, и он не без труда разглядел, что жена лежит на животе, закинув над головой руки и уткнувшись лицом в подушку. Она снова плакала.
– Мейбл, - сказал он, подходя к ней и касаясь ее плеча.
– Пожалуйста, спустись ненадолго. Это может оказаться важным.
– Уходи, - сказала она.
– Оставь меня одну.
– И ты не хочешь знать, что я придумал?
– О, Альберт, я так устала, - всхлипнула женщина.- Я так
Повисла пауза. Альберт Тейлор отвернулся от жены и, приблизившись к колыбельке, в которой лежал младенец, стал внимательно всматриваться в него. Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо девочки, но, наклонившись, он смог различить звук ее дыхания - очень слабый и торопливый.
– Когда время очередного кормления?
– спросил он.
– Кажется, в два часа.
– А потом?
– В шесть утра.
– Я покормлю ее оба раза. А ты пойди поспи.
Она не ответила.
– Мейбл, укладывайся-ка в постель и постарайся сразу заснуть, ты меня поняла? И прекрати беспокоиться. На следующие двенадцать часов я все беру на себя. В противном случае при таком режиме у тебя произойдет нервный срыв.
– Да, - ответила женщина, - я знаю.
– Я вместе со своим пенсне, а заодно и с будильником немедленно отправляюсь в свободную комнату, так что ложись, расслабься и постарайся вообще забыть о нас. Договорились?
– Он уже начал выкатывать колыбель из комнаты.
– О, Альберт!
– снова всхлипнула жена.
– Ни о чем не беспокойся. Оставь все мне.
– Альберт . . .
– Да?
– Я люблю тебя, Альберт.
– Я тоже люблю тебя, Мейбл. А сейчас ложись спать.
В следующий раз Альберт Тейлор увидел жену лишь на другой день в одиннадцать часов утра.
– Боже правый!
– воскликнула она, бросаясь вниз по лестнице прямо в ночной рубашке и шлепанцах.
– Альберт! Да ты посмотри, сколько сейчас времени! Я же проспала не меньше двенадцати часов! Все в порядке? Что случилось?
Он спокойно сидел в своем кресле, курил трубку и читал утреннюю газету. Ребенок лежал в некоем подобии переносной люльки, стоявшей у его ног, и спал.
– Привет, дорогая, - с улыбкой проговорил он.
Она подбежала к люльке и заглянула внутрь.
– Альберт, она что-нибудь поела? Сколько раз ты ее кормил? Очередное кормление должно было быть в десять часов, ты знал об этом?
Альберт Тейлор неторопливо сложил газету вчетверо и отложил ее на столик сбоку от себя.
– Я кормил ее в два часа ночи и она съела не больше половины унции. Потом покормил еще раз в шесть, и на этот раз она поела уже лучше, уже две унции...
– Две унции! О, Альберт, но это же чудесно!
– А последнюю процедуру мы закончили всего десять минут назад. Бутылочка там, на камине. Осталась всего дна унция. А она скушала три. Ну как?
– Он гордо улыбался, явно довольный своим достижением.
Женщина быстро опустилась на колени и уставилась на младенца.
– Ты не находишь, что она похорошела?
– неторопливо спросил он.
– И личико округлилось, правда ведь?
– Это может показаться глупым, - ответила жена, -
но мне кажется, так оно и есть. О, Альберт, ты просто чудо! Как тебе это удалось?– Кризис проходит, - ответил он.
– Вот и все. Как и предсказывал доктор, кризис проходит.
– Молю Бога, Альберт, чтоб ты оказался прав.
– Ну конечно же, я прав. А теперь твоя смена.
Женщина с любовью смотрела на ребенка.
– Да и ты, Мейбл, тоже выглядишь гораздо лучше.
– Я себя чувствую просто великолепно. Извини зa вчерашнее.
– Давай вот как договоримся,-сказал он.
– я бyду кормить ее по ночам, а ты - в дневное время.
Она посмотрела на него поверх колыбельки и нахмурилась.
– Нет,- сказала Мейбл,- я не могу позволить тебе это.
– Но Мейбл, я не хочу, чтобы ты довела себя до нервного срыва.
– Теперь, когда я выспалась, его уже не будет.
– Но ведь гораздо легче, когда мы делим сутки.
– Нет, Альберт. Это моя обязанность и я намерена сама справляться с ней. Прошлый вечер больше не повторится.
Возникла пауза. Альберт Тейлор вынул трубку изо рта и исследовал содержимое чубука.
– Хорошо, - сказал он.
– В таком случае я освобожу тебя от черновой работы и возьму на себя стерилизацию и подготовку смеси, ну, в общем, чтобы все было готово. Ведь так тебе будет легче, правда?
Она внимательно посмотрела на него, гадая, что это так неожиданно нашло на ее супруга.
– Видишь ли Мейб, я все думал ... Думал о том, что вплоть до этого самого вечера даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь тебе с ребенком.
– Но это же не так. Именно так. И поэтому я решил, с этого момента непременно буду выполнять свою часть забот о малышке. Я стану готовить смеси и стерилизовать бутылочки. Договорились?
– Очень мило с твоей стороны, дорогой, но я и правда считаю, в этом нет особой необходимости ...
– Да ты что!
– воскликнул он.
– Не спугни удачу! Я проделал все это три последних раза, и посмотри, как все вышло! Когда следующее кормление? В два часа, так?
– Да.
– Смесь готова,- сказал он,- Все смешано и готово. Тебе остается лишь, когда подойдет время, сходить в кладовку, взять бутылочку с полки и разогреть ее. Хоть какая-то польза от меня, ты не находишь?
Женщина поднялась с колен, подошла к мужу и поцеловала его в щеку.
– Ты у меня такой славный, - сказала она.
– С каждым днем узнавая тебя, я люблю тебя больше и больше.
Позже, уже в середине дня, когда Альберт работал на солнцепеке с ульями, он услышал, как жена из дома зовет его.
– Альберт!
– прокричала она.
– Альберт, иди сюда!
– Она бежала к нему по полю лютиков.
Он бросился ей навстречу, недоумевая, что же могло случиться.
– О, Альберт! Ты ни за что не догадаешься!
– Что такое?
– Я только что закончила двухчасовое кормление, и она съела все!
– Не может быть!
– До последней капли! О, Альберт, я так счастлива! Она обязательно поправится! Как ты и сказал, кризис проходит!-Она бросилась к нему, обхватила руками за шею и обняла, а он похлопал ее по спине, засмеялся и сказал, какая она чудная маленькая мамаша.