Мама - это Ты
Шрифт:
Мотаю лысой головой. Нет, мол.
– Поняааатно. Надо новое покупать. Деньги есть?
Кстаааати. Сумочку я ещё не проверял. Лезу в неё. А там пусто, вернее просторно, в том смысле, что вещей немного. Паспорт лежит, вернувшись на своё место, какая-то пачка бумаг в целлофановом файлике, розовый (блин!) платочек, ключи от квартиры, вернее комнаты, где денег сроду не было и небольшой кошелёк. Ну, и что мы имеем? А хрен вам на воротник мы имеем! Вернее, хрен мне на воротник… Одна тысячная купюра, несколько сотенных, ну и мелочёвка…
– Не густо… – констатирует прискорбный факт Ирина. – Больше нет?
Она прям мастер по глупым вопросам. Снова мотаю головой, подтверждая факт отсутствия наличия присутствия…
– Поняааатно… – снова задумчиво тянет тётка и смотрит на Марину, которая перестала тарахтеть и с интересом наблюдает за происходящим. – Вас, девушка, Мариной зовут?
– Да.
– Как же так? Ваша подруга, ходит в обносках, а вам всё равно?
Девушка мотает головой. Мол, не всё равно, но так получилось.
– Понимаете, я студентка, а по вечерам подрабатываю мытьём посуды. Саша тоже там работает. Так и познакомились. Над ней там все издеваются, смеются, а платят совсем мало…
– А родители твои где? – этот вопрос обращён ко мне, вот только ответить нечего. Откуда мне знать, где родители Саши нынче обретаются? Но отвечать не пришлось. Это за меня сделала словоохотливая Марина:
– Так, сирота ж она. Детдомовская.
Брови Ирины взлетели в удивлении, а потом хмурятся.
– Могла бы помочь подруге.
– Так чем? – разводит руками девушка. – Мне так и вовсе крохи платят, я ж не полный день работаю. Всё, что зарабатываю, уходит на учёбу… Ну, вы понимаете…
Разговаривают не стесняясь того, что предмет обсуждения их слышит.
– Да, понимаю. Сама студенткой была. Ладно, – Ирина идёт к своей тумбочке и достаёт сумочку. Дорогущая поди, потому что, явно, фирмовая. Вынимает из кошеля и протягивает Марине десяток купюр достоинством в тысячу рублей. – Купи всё, что надо. Халат посмотри приличный и про гигиену не забудь.
Марина срывается с места.
– Не надо! Я сам….ма… – пытаюсь запоздало возразить. Это «ма», еле вытолкнул из горла.
Понятно, почему я вдруг так вскинулся? На самом деле, всё просто. Нужно понимать какой год на дворе. Десять тысяч, они и в моё время пусть не великие деньги были, но и не малые, а тут сейчас вовсе деньжищи. Чай, не восемнадцатый год на дворе. Курс совсем иной.
– Как ты сама, я уж вижу, – покровительственно усмехается Ирина.
Стою, красный от стыда и унижения. Вернее, Саша стоит, но стыд почему-то испытываю я. Сжимаю кулаки. А потом представляю, как это выглядит со стороны и усмехаюсь. Правда, грустно. Боевой крепыш «Бухенвальда», блин. Боец из меня сейчас… В общем, жалкий боец или, вернее будет, даже «бойцица», учитывая обстоятельства.
– Гордая? – в ответ усмехается Ирина. – Гордая, это хорошо. Значит, выкарабкаешься. А деньги… Деньги – не подачка. Считай, что даю взаймы. Как сможешь, отдашь. Так нормально?
Киваю. Взаймы нормально. Заработаю, отдам. Ненавижу долги. Из кожи вылезу, но отдам. Уже даже несколько вариантов есть на вскидку. В этом городе мне не жить. Значит, и жильё тут ни к чему. Потом ещё надо будет разобраться с работодателем. Сдаётся мне, этот уродец, задолжал девочке изрядно. Посмотрим, что можно будет сделать. Марина вернулась часа через два и начала доставать обновки. Пяток трусов, пара насисьников, три футболки. Две белых, одна черная. Нормальные сланцы. Простенький ситцевый халатик на верёвочках-завязках, весёленькой такой цветастой расцветки. Полотенца два, мыло, щётка, зубная паста, шампунь для нежирных волос. К чему шампунь, так и вовсе не понятно. Мыть жёсткий ёжик, можно и мылом. Ну, да ладно. Видимо, на вырост прикупила. Всё это нормально и, в общем-то, не сильно напрягает, даже с учётом женской специфики.
А вот причиндалы, которые женщинам требуются при… Ну, в общем, когда месячные у них. Вот это меня снова вогнало в тоску. Это ж у Сани теперь будут такие дела периодически
происходить на регулярной основе. Вернее, они у неё и так происходили, только теперь, они будут у неё, а прочувствовать всю прелесть происходящего, придётся мне. И, вот, что примечательно, судя по времени, Саша уже тут, в больнице, должна была пережить эту периодическую женскую беду, как минимум хотя бы раз, а я не помню. Правда, был в таком состоянии, что на всё было плевать, а до этого она в коме была. Видимо, как-то прошло мимо внимания. Странно. Но теперь всё. Теперь это уже мои проблемы, а я к этому совершенно не готов. Ни морально, ни физически.Блииииин! Ну вот, за что мне это? Чем я согрешил? Ведь, не убивал никого, не воровал, не желал жены ближнего. Ну, всё, как в писании, а меня за это, в бабий ад? За что?!! Обескуражено верчу в руках несколько коробок. В них разнообразные прокладки, а в одной так и вовсе тампоны. Но это ещё не всё. Имеются оказывается ещё и «ежедневки». Нет, про такие штуки я и раньше знал. Чай, женатый человек. Но никогда не предполагал, что это самому когда-либо пригодиться может.
– Я забыла спросить, чем ты пользуешься и потому купила разных, – тарахтит радостная Марина.
Чего радуется так? Не себе же покупала. Или за подругу радеет?
– Спасибо… – пищу подавлено. Настроение упало ниже плинтуса.
Напяливаю на себя трусы. Фууууххх. Теперь, хоть, более защищённо себя чувствую. Халат надевать не стал. Натянул розовые спортивные штаны и чёрную футболку. Вроде, ничего так получилось. Человеком себя почувствовал.
– Кстати, Сань, – доносится голос от кровати Ирины. – Ты бы сделала что-то, со своими зарослями.
– С чем? – непонимающе переспрашиваю. Я реально не понял, про что она.
– С этими, – женщина похлопала себя чуть пониже живота.
– А что там не так? – всё ещё не понимаю.
– Милая, из твоих джунглей, скоро обезьяны начнут выпрыгивать. В конце концов, это ж не прилично. Ты девушка или неандерталец какой?
Пожимаю плечами. Мне собственно как-то насрать на это. Светить перед кем-либо прелестями, желания вообще нет.
– Тадаааам! – победно провозглашает Сашина подруга и торжественно достаёт из пакета бритвенные принадлежности. Правда, они сделаны с учётом женской специфики, но тем не менее. Вот ведь, зараза, даже это учла.
Тяжело вздыхаю. Ох не легка ты…, «шапка Мономаха».
– Не вздыхай. Вечером пойдём в душ и там приведёшь себя в порядок.
– Но я не…
– А это и так заметно, что ты «не»! – усмехается Ирина.
В этот момент, с прогулки вернулась великовозрастная банда. Которая тут же присоединилась к прессингу, целиком и полностью поддерживая Ирину. Тётки однозначно решили взять плотное шефство над лохушкой. Тут уж я не берусь сказать, какие инстинкты в них сработали. Может материнские, а может, стадный инстинкт, где белая ворона слишком заметна. А потому, они рьяно взялись обращать Сашу в свою бабью секту. Напрягает, конечно, но деваться некуда. Потому, просто, молча терплю их навязчивую заботу да матерюсь про себя, стоически ожидая того момента, когда, наконец, смогу вырваться из этого бабьего ада. Впрочем, меня в этом плане никто и не спрашивал. А сопротивляться мегерам, просто не было сил. Физических, в смысле. Дохлячку Сашу, любая из этих женщин, могла соплёй перешибить. Так что, мне оставалось только обдумывать свои планы на будущее. Ну и, собственно, наблюдать, да учиться не забываю. А ещё жру в три горла, ну или в четыре. Желудок, не успевал справляться с пищей, которую я в него заталкивал. Лечащий врач, видя дистрофичное тело девушки, выписал усиленное кормление, но и его не хватало, очнувшемуся от долгой голодной спячки, желудку. Он только утробно урчал, таким образом благодаря нового хозяина и молотил, молотил, молотил, молотил по-стахановски.