Мама - это Ты
Шрифт:
В таком оцепенении я провалялся долго. Потом выяснилось, что две недели. Ко мне ходили какие-то люди, задавали какие-то вопросы. Я безразлично, вроде бы, даже отвечал, а чаще просто молчал. Какие вопросы были? Да я особо и не помню. Не слушал, ведь. Если уж сильно начинали донимать, спрашивая слышу ли я, отвечал утвердительно чтобы отстали и снова уходил в себя. Сказал бы, что уходил в свои мысли, так и мыслей особых не было. Было только осознание того, что ВСЁ! Я, действительно, умер. И если б не Марина, это, как выяснилось, подруга той девушки, чьё место под солнцем я занял, так бы и утух. Жить не хотелось ни грамма. Уж лучше вечное НИЧТО, чем такая жизнь.
Но эта Марина, упорно продолжала приходить и разговаривать со мной. Правда, при этом она думала, что говорит со своей подругой, но суть дела-то не меняет. Именно она, заставила вспомнить,
Извиняет меня лишь то, что я был напуган. Я не знал, что делать и с чего начать. Я не женщина, какой бы женской на сегодняшний день, моя тушка не являлась. Я не умею быть женщиной и не хочу. Однако же, нельзя, будучи бабой, выглядеть, как мужик. Могут возникнуть коммуникативные трудности. А мне, чтобы выполнить свою задачу, придётся взаимодействовать с людьми. Отсюда делаем вывод, что придётся играть роль. То есть, по сути, научиться быть женщиной. Не во всём, понятное дело. А хотя бы, с виду. Продолжая осознавать себя мужчиной, мне придётся избегать мужского внимания и это понятно. А женское… А женское мне не грозит… Надеюсь. Не грозит, потому что, слава Богу, лесбиянки в России (а судя по тому, что вокруг говорят именно по-русски, мы в ней и находимся) не шастают толпами и их ещё надо постараться найти. Во всяком случае, надеюсь на это. Потому что, я по натуре натурал и однополые связи, меня не интересуют. Впрочем, о каких связях речь? Не про то думаю. В этом мире я по делу. Мне семью не заводить.
Но главная проблема даже не в нынешней половой принадлежности… Вернее, именно в ней, но кроме того, в дополнение к этому, мне досталось вот это некондиционное недоразумение. Хорошо, хоть, урод тот время не лимитировал. То есть, прямо на больничной каталке мне не нужно нестись, сломя голову, на выручку, отталкиваясь от пола костылём. Тем более, что и костыля, собственно, нет, да и сил его в руках держать тоже. Значит, у меня есть время на восстановление и подготовку. Хорошо, хоть Марину продолжают пускать ко мне. А то бы совсем свихнулся от тоски. В общем, когда смог начать разговаривать, начал осторожно расспрашивать девушку о себе. Ну, нужно же было узнать о той, кем мне теперь предстоит быть. Вернее, играть роль. Как бы не хотелось это делать, но тут уж, как говорится, «нравится, не нравится, ложись, моя красавица». Хм… Кто там сказал про «весь мир театр»? Шекспир? Так и есть! И я в нём теперь актёр или даже «прима-балерина», блин!
Ну, да ладно, это всё лирика, а мне нужно возвращаться в реальность. Итак, кем бы не была эта девчонка, чьё тело мне досталось по наследству, никогда им толком не занималась. Кожа дряблая, мышц всё равно что нет, внешность… Внешность пока не видел. Ну, кроме некоторых явных подробностей, связанных с первичными половыми признаками, которые не заметил бы только слепой. В остальном же, по стечению обстоятельств, девушка являлась моей полной тёзкой. То есть, её звали, и это подтверждают данные паспорта, Александрой, по батюшке Владимировной и фамилия ей – Лебедева. Один в один как у меня, разве только, в женском варианте. Отсюда следует, что попадание конкретно в этот носитель, далеко не случайно. Продолжаю расспросы. От звучания собственного голоса в дрожь бросает. Всё время хочется прокашляться, чтобы вернуть ему былую силу. Ну, ей Богу, ничего другого не нашлось? Что за детский сад? Вроде, не девушка двадцати семи лет от роду, а семилетняя пигалица блеет.
В общем, выясняется, что Саня была сиротой и воспитывалась в детском доме. Какой-либо родни, никогда не объявлялось. От государства, по закону, досталась комната в коммуналке. Это уже неплохо. Какой-никакой актив на старте. Вот только, проживает она в городе N-ске, что находится в километрах пятистах от того места, где жил я сам и куда мне теперь надо как-то попасть, ибо местный аналог моей семьи, должен проживать там же. Кроме того, не стыковка по времени
произошла. Во-первых, на дворе ныне две тысячи третий год, а не восемнадцатый, как было в моей реальности, на момент аварии. Это значит, что Валентине, если она тут и вправду живёт, сейчас тридцать пять лет. А этому телу, двадцать семь. Восемь лет разницы. Не хило так омолодился! А если считать от реального возраста в момент аварии, то аж двадцать три года с гаком небольшим сбросил. Выходит, дочери сейчас одиннадцать лет. Ибо было двадцать шесть. Сейчас я, если сравнивать с дочерью, что осталась в родной реальности, почти что ровесник ей. Блин, могли бы стать подружками, мать его! Ну, в смысле, мать того, кто учудил этот водевиль с масками… Однако, чудны дела твои… Да, пошёл ты, сволочь! Это ж надо было так надругаться…Идём далее. Эта Саша девушкой была тихой, очень запуганной, безвольной. Внешность имела блёклую. К себе относилась, как к пустому месту коим, по сути, и являлась. На работе, а работала она посудомойкой в ресторане, ею все помыкали. К карьерному росту не стремилась, особым умом не блистала. Образования, окромя средней школы, никакого. Ну, хоть не восемь классов, а полное. И то хлеб. Такая типичная «серая мышь», которая может находиться среди людей и её при этом никто не замечает и только Марина относилась к ней хорошо. Видимо, из жалости. Хорошая девочка, добрая и сердобольная. Однако, та Саша удивляла. Это что ж такого с бедолагой делали, если так зашугали? Что побудило девку кинуться под КамАЗ?
От старой личности, ни единого воспоминания не осталось. Как-то взял у дочери почитать фэнтезийную книжку, про попаданца в чужое тело. Так там, хоть, ключевые воспоминания личности остались. Элементарные знания мира, в котором жил старый носитель. А тут полный ноль. Или нет? Тут ведь как, мир-то старый, ни язык, ни обычаи изучать не надо. История, если и была иной, то в таких незначительных деталях, что это даже незаметно. Во всяком случае, пока. Много ли я мог выяснить, лёжа на больничной койке, чтобы не показаться странным? Вернее, странной. Вот же ж, ещё одна трудность, говорить о себе вслух, как о женщине.
Короче, реальность иная и это неоспоримый факт. Но пока не найду доказательств обратного, буду считать, что полная копия, чуть сдвинутая назад по времени. Так что, необходимый, по закону жанра, минимум, как не крути, имеется. Придраться не к чему. Далее вертись, как хочешь. Хотя, небесный псих обещал, что будет помогать. Иногда и немного, но будет. Другой вопрос, в чём эта помощь будет заключаться? Пока, по крайней мере, ничего подобного не замечал. Поскорее бы уже встать на ноги, чтобы иметь более полное представление о размерах трагедии. Но для этого, пора начинать прикладывать усилия.
Ещё две недели пришлось проваляться на больничной койке в реанимационном отделении, прежде чем перевели в общую палату и лечащий врач разрешил вставать, чтобы понемногу начинать нагружать организм. И естественно, первым делом, я добрался до зеркала. В палате нас было шестеро. Три женщины в возрасте от пятидесяти пяти до шестидесяти пяти, одна дама очень эффектная, к слову, лет, примерно, тридцати с небольшим гаком и двадцатилетняя девчонка. Но та вечно где-то скакала и в палату возвращалась только к вечеру. Болезни у всех были разными, понятное дело, но они к моей ситуации никаким боком. Лежат в больнице, значит, чем-то болеют. Мне, если честно, их диагнозы мало интересны. И не потому что я такой циник бессердечный, просто, по моему мнению, нет смысла об этом говорить. Словами, ведь, делу не поможешь. Но женщины, они ведь, существа не с этой планеты. Они постоянно болтали о своих болячках, жаловались друг другу и так далее. Блин, в реанимационной палате, было куда спокойней! Но приходилось держать себя в руках, хотя, иной раз, так хотелось рявкнуть, чтобы эти куры прекратили кудахтать и заткнулись хоть на минутку.
Сдерживался ещё и потому, что, как не крути, но люди-то они все были хорошие. Очень тепло отнеслись к девочке Саше, которая чуть не погибла и чудом выжила. Кто яблочко подсунет, кто пирожка домашнего в руки даст. Просто, они женщины и живут иначе, чем мы… Хм… Мы… Имел в виду, мужчины, но с некоторых пор, я к этому племени, принадлежу чисто теоретически. Итак, первый поход к зеркалу. Оооо, это был целый квест! Руки трясутся, ноги подгибаются, пот градом. Пока дошёл, два раза чуть не рухнул. А ещё голова кружится. Добрёл, пялюсь в большое зеркало, что висит над раковиной умывальника. Ну, как большое, сантиметров тридцать пять на двадцать пять. Целиком себя не разглядишь. Но, хоть что-то.