Чтение онлайн

— Куинн…

Ткань моего крошечного нижнего белья восхитительно подрагивала на фоне его широкого загорелого запястья; прозрачный черный атлас, такой маленький и изящный, что походил на пару веревочек.

Я изогнула бровь. — Да?

— Я… я хотел…

Обычно уверенное выражение лица Эвана сменилось чем-то более сложным и запутанным, возможно, даже слегка страдальческим.

— Что? — спросила я, мгновенно отбросив сарказм. — В чем дело?

Он покачал головой и отвернулся. — Ничего. Забудь.

— Ты можешь мне сказать, — настаивала я, стараясь звучать мягко. — Я ведь здесь.

Господи, обязательно ли ему быть таким

красавчиком? И не только Эвану, а им всем троим! То, что он видел меня в полотенце, не было чем-то особенным; я тоже видела их всех, поигрывающих мускулами, когда они входили и выходили из огромной комнаты, которую превратили в спортзал: вечно едва одетые, в самых обтягивающих футболках или свободных спортивных шортах, которые при удачном стечении обстоятельств очерчивали контуры весьма внушительного достоинства.

Эван сделал шаг назад в свою комнату и схватил что-то, и этим чем-то оказалась футболка; я с разочарованием вздохнула, когда он поднял руки и натянул ее на свою широкую, восхитительную грудь.

— Прости, — пробормотал он.

Я все еще была сбита с толку и не могла поверить своим ушам. — За что?

Его взгляд снова пополз по моему телу, медленно и неторопливо, а в его последующем вздохе скрывалось какое-то катастрофическое разочарование.

— За то, что согласился на полнейшую глупость, — пробормотал он и закрыл дверь.

Пятнадцать

КУИНН

Особняк всегда был наполнен жизнью и смехом, даже по ночам, но что насчет предрассветных часов, когда все сигнализации уже включены, а все обитатели наконец улеглись спать? Что ж, это место находилось в такой глуши, что можно было услышать, как падает булавка.

Я говорю «почти», потому что пелена тишины нарушалась лишь отдаленным шумом накатывающегося моря. Были ночи, когда стояла мертвая тишина, а приливы замирали, но когда поднимался ветер, он обрушивал волны на берег, создавая приятный фоновый белый шум, на который я всегда могла рассчитывать — он неизменно убаюкивал меня.

Всегда, за исключением сегодняшней ночи.

Я легла в постель больше часа назад, но сон так и не шел. Возможно, дело было в нехватке персонала, из-за чего вечерняя смена в ресторане прошла просто дерьмово, но, скорее всего, я просто была поглощена тысячей вещей одновременно. Сев, я включила свет и взяла блокнот, который всегда держала на прикроватной тумбочке: большинство моих лучших идей приходило мне в голову после захода солнца, и мне нужно было их все записать.

Например, я хотела сократить количество кулинарных курсов, чтобы проводить больше времени здесь, в доме. Во-первых, потому что мне действительно начинала нравиться компания парней, а во-вторых, у них была ультрасовременная кухня, к которой у меня был полный, беспрепятственный, великолепный доступ.

В список удобств входили холодильные и морозильные камеры от «Sub-Zero», шестиконфорочная плита «Wolf» и кладовая, размерами превосходившая мою первую квартиру. Мне не терпелось опробовать новые авторские блюда: приготовить что-то восхитительное и экзотическое, но в то же время достаточно популярное, чтобы однажды это привлекло толпы голодных посетителей к моему фудтраку.

Я до сих пор не знала, чьей идеей было создать такую легендарную кухню, но пока парни использовали ее лишь для того, чтобы варить макароны, жарить бургеры и готовить базовый американский завтрак. Надо признать, у Джошуа были кое-какие базовые кулинарные навыки, скорее всего

потому, что его мать ушла из семьи, когда он был младше, и ему приходилось готовить самому; Эван тоже начал заботиться о себе в раннем возрасте, так как большинство его братьев и сестер уже были подростками, когда он появился на свет.

Я узнавала подобные мелочи совершенно естественно, живя под одной крышей с парнями. Коул вырос в большой семье, как и я, а Джошуа был ребенком военного, вынужденным мотаться за отцом по всей стране. Эван вообще не планировал идти в армию, а записался на тест ASVAB ради шутки во время призывной кампании в старшей школе… и каким-то образом сдал его с почти идеальным результатом.

Но были и более мрачные секреты, те, что время от времени чуть не срывались с языка, когда парни общались друг с другом с такой легкостью и непринужденностью. Как правило, они замолкали прежде, чем выдать что-то слишком пикантное, и почти никогда не рассказывали о своем пребывании за границей, но я всегда чувствовала, когда они обрывали рассказ: словно в истории было нечто большее, что-то важное, скрытое прямо под поверхностью.

Шум в коридоре заставил меня резко сесть, но, бросив быстрый взгляд, я с облегчением выдохнула.

— Привет…

В дверях стоял Джошуа, застенчиво улыбаясь.

— Я увидел, что у тебя горит свет, поэтому…

— Конечно, заходи! — улыбнулась я, похлопав по одеялу рядом с собой.

Он вошел без колебаний и присел на кровать. Поначалу я думала, что Джошуа — сова, и в какой-то степени так оно и было, но я постоянно видела его бодрствующим спустя долгое время после того, как он предположительно ложился спать; глядя на то, как он бродит по пустому дому, я решила, что у него бессонница.

— Что пишешь?

Я показала ему чистый лист бумаги. — Сегодня — ничего. Но я просто не могу отключить мозг.

Его улыбка стала шире, и он запустил пятерню в свои растрепанные со сна волосы. — Прямо как я.

Глаза Джошуа блестели в тусклом свете лампы, отражая глубину, которой я раньше не замечала. Его обычно гладко выбритая челюсть обросла сексуальной вечерней щетиной, или двухчасовой ночной щетиной, смотря как на это взглянуть. И все же он не выглядел уставшим: его взгляд казался отстраненным, но под глазами не было никаких мешков.

— Голоден? — спросила я в надежде, что он ответит утвердительно.

Он на секунду перебрал пальцами свое странное кожаное ожерелье. — Нет.

— Жаль. А я хотела тебе что-нибудь приготовить.

— Да ну? — он внезапно выглядел заинтригованным. — Ты ведь почти ничего не готовила с тех пор, как приехала сюда.

— Это потому, что у меня не было времени. — От ночной прохлады по телу вдруг пробежала дрожь. — Но я планирую найти его, теперь, когда…

Моя фраза оборвалась, когда он придвинулся, придвинув свое тело ближе к моему. Он потянулся ко мне обеими руками, и я подумала, что знаю, зачем.

Ох… ух ты…

Но затем он приподнял край моего стеганого одеяла и накинул его мне на плечи.

— Ты выглядела замерзшей, — просто сказал он.

Я прикусила губу. — Спасибо.

Блядь. Я совершенно не умела читать мужчин, или, вернее, я совершенно не умела читать этих мужчин. А ведь когда-то я была в этом так хороша.

— Почему ты не спишь? — спросила я.

Он на мгновение задумался, возможно, взвешивая, стоит ли отвечать честно, но по языку его тела я поняла, что правда победила.