Чтение онлайн

– Вы правы, я один ничто против всех остальных, но все же я попытаюсь, ведь у меня нет иного выбора. – Данте переводит взгляд на меня, а затем медленно возвращает его к Альфе. – Мы подпишем мирный договор между людьми, полукровками и стихийниками.

По пещере разносится тяжелый смех Альфы. Я удивленно смотрю на Данте. И признаться, мне также как и отцу Оберона не верится в это.

– Они не согласятся.

– Тогда люди и полукровки обречены. Стихийники полностью исчезнут с наших земель, а артефакты иссякнут. Не будет возможности поддерживать дольше плодородие почв и качественно очищать воду. Мы много

потеряем без стихийников.

– Страх перед сильнейшими у Властителей сильнее страха перед голодом. Тебе придется сильно постараться, чтобы убедить их.

– Скажите, будь у Вас шанс подписать такой договор, чтобы Вы сделали?

– Разумеется я подписал бы его. Жить в горах неплохо, но все равно не то. Но нас не возьмет ни одно ограничивающее заклинание, а Вы не поверите на слово, поэтому нам никогда не договориться и лучше оставаться на своих местах. Кто знает может и стихийникам стоит остаться за лесом.

Данте медленно сжимает кулаки в протест словам Альфы.

– Не заводись так Властитель, ты же знаешь, что я прав. Не все так любят стихийников, как ты. Но желаю тебе удачи, всем вам. Я считаю стихийников лекарями континента и объединение принесет только плюсы. Для них наши горы всегда открыты. А вот людям и полукровкам, Властитель, Вы уж напомните всем, пожалуйста, здесь не рады.

– Благодарю, Глава.

– Уходим. – отдает приказ Альфа остальным. – Всего доброго.

После того, как все уходят Оберон оборачивается к нам, нервно улыбаясь.

– Вот и моя семья.

***

Прежде чем вернуться в поместье, мы посещаем стихийников, чтобы вместе с прабабушкой Тюрина вернуться к Хиларии. Попутно я рассказываю новому Властителю Стихий о предложении Данте подписать мирный договор. Тюрин полностью поддерживает эту идею, но также, как и я, сомневается в возможности ее осуществления.

– Госпожа Флинн, – Оберон ровняется с женщиной, – как я знаю на пожирателей, как и на перевертышей магия не действует. Почему Вы не избавились от Агирика?

– Артефактов, блокирующих силу, несколько видов. Артефакт Кледома реально изъять, я могла бы найти стихийника, который помог бы, но он был не просто помещен в тела заключенных для блокировки сил. Агирик добавил к нему заклинание, с помощью которого мог оборвать жизнь любого в один момент. Один мой шаг и все погибли бы. Мне оставалось лишь беспомощно сидеть в темнице вместе с остальными. Никто не решался переубедить меня, потому что среди нас были дети.

Как только мы оказываемся в поместье, Госпожа Флинн пытается связаться с Хиларией. Я, Данте и Оберон отходим чуть дальше, чтобы не мешать. Данте успокаивающе берет меня за руку, когда я уже раздираю себе палец до крови. Оберон не моргая наблюдает за госпожой Флинн и Хиларией.

Время тянется целую вечность, но в конце концов прабабушка Тюрина отходит от Хиларии, сочувственно глядя на нас.

Хилария

– Ну что, дорогая, теперь мы с тобой в одной лодке. Знаешь, а такое заточение мне даже нравится.

В голове без конца продолжает звучать этот противный голос.

Снова я возвращаюсь назад. Я потеряла все.

– Ну чего ты, душечка, поговори со мной. Уверяю, я прекрасный собеседник.

Я даже не хочу пробовать принять этот голос,

как я делала с воспоминаниями Эйрин. Сейчас это будет огромной ошибкой. Нужно максимально отделить его от себя. Не подпускать близко, иначе раздвоение личности мне гарантировано.

– Даже не старайся. Я уже часть тебя.

– Еще чего.

– Все равно тебя бы никто не принял полностью ни тот парень, ни окружающие тебя люди. Даже те девушки, что были с тобой в рабстве, как только узнают, отвернутся от тебя. А я могу даже помочь. Хочешь выбраться?

Вокруг одна тьма. Густая обволакивающая тьма. Я даже чувствую ее в легких. И неужели я теперь проведу всю вечность вот так? Я не жалею, но надеялась, что я хотя бы погружусь в сон.

– Да какой там сон, будем теперь вечность коротать с тобой и болтать обо всем на свете, рассказывать, что видели за всю нашу жизнь. Я явно продержусь дольше, прожил-то я больше тебя тысячелетия на три. А вот ты за свои жалкие двадцать многое увидела?

– Ты лишь скопление темной энергии.

– Зато я много видел и знаю. Могу даже рассказать о твоих родителях.

Я лишь усмехаюсь на его попытку меня подкупить.

– Неужели ты думаешь, что меня интересует судьба людей, которые меня бросили?

– Ну да, повели они себя очень плохо. Могу заверить, судьба их наказала по полной за такое предательство. Я считаю они получили по заслугам.

– Меня не интересует твое мнение. Ты лишь зло. Я не буду тебя слушать.

– А почему ты считаешь меня злом? Все вы земные сознания примитивны. Истребляете друг друга, а называете себя разумными. Не я убивал Властителей, не я мучил стихийников, не я безжалостно выкачивал из них силу, чтобы подпитывать свою собственную. Это вы все сами, я лишь дал воспользоваться своей силой, а вот в какую сторону ее использовать - это решаю не я. Агирик свободно мог стать лучшим стихийником и завоевать доверие своего родственничка, но он решил все забрать себе. Ну вот скажи, разве я не прав?

– Ты наверняка запросил высокую цену за такую силу.

– Ну, куда без этого, я поглотил много его энергии.

– Что и заставило его истреблять сородичей, чтобы подпитывать себя.

– Но это его выбор.

– Хватит. Не говори со мной.

– Увы не могу. Мне это очень нравится. Я с Агириком также беседовал.

– Он наверняка сошел с ума.

На миг голос замолкает.

– Да… - раздается скрипучий смех. – Я и правда могу заговорить до безумия. Так что готовься. Свыкайся с этой мыслью.

И так проходит вечность. Я не чувствую, как течет время.

Из ниоткуда появляется яркий свет и быстро гаснет, но я стараюсь зацепиться за него. Я иду в том направлении, где только что видела его. Чувствую в пространстве чью-то энергию. До боли знакомую и совершенно чужую. Даже голос в моей голове затих. Я иду дальше и держусь на тонкую нить, которая вот-вот порвется.

Чувство густого тумана сменяет нестерпимая режущая боль во всем теле, усиливающаяся с каждым моим шагом. Я чувствую, что все не просто так. Я могу выбраться. Продолжаю идти, режущая боль вызывает дикие крики. Режет все, даже глаза — это не передаваемо. Меня крошат на мелкие кусочки, но я продолжаю идти дальше. Хочу вернуться домой, хочу вернуться к Оберону. Боль окончательно разбивает меня изнутри и из меня вырывается последний крик.