Леди и Орк
Шрифт:
Еще одна слеза скатилась из глаза Джул, но если Гримарр и заметил, то ничего не сказал. Только продолжал идти, делая длинные и уверенные шаги; его большая рука по-прежнему тяжело лежала на ее плече, прижимая к себе. Его мышцы перекатывались под тканью, прижимаясь к ней — боги знают, во что он был одет, Джул даже не заметила, — а грудь бесшумно вздымалась и опускалась, без единого кряканья изо рта.
Того же нельзя было сказать об орках, громыхающих позади них, пыхтящих, фыркающих и возбужденно переговаривающихся между собой. Их слова были совершенно неразборчивы: сплошное резкое и гортанное хрюканье; и Джул
— Близко свет, — произнес рокочущий голос Гримарра рядом с ней, его тяжелая рука отодвинулась, чтобы толкнуть что-то, — и вдруг, каким-то образом, снова появился свежий воздух и солнце, такое ослепительное, что Джул пришлось прикрыть глаза рукой.
— Где мы? — не подумав, спросила она Гримарра, но затем вся похолодела и замерла, потому что она смотрела на него, а он смотрел на нее. И здесь, стоя при ярком, безжалостном дневном свете, печально известный капитан орков был поистине, абсолютно отвратителен.
Его кожа была мертвенно-серого оттенка, испещренная шрамами, один из которых почти пересекал пополам его длинный кривой нос. Глаза были впалыми и черными, обрамленными жидкими черными волосами, завязанными сзади в спутанную пародию на косу, а шея была толстой и жилистой, опускаясь к покатым, массивным плечам.
И одежда. Его туника была сшита из разномастных кусков ткани и едва прикрывала огромную бочкообразную грудь, а грязные, испачканные кровью штаны буквально болтались на талии, перевязанные чем-то похожим на веревку. Забрызганные грязью кожаные сапоги, казалось, были единственной вещью, сшитой по размеру, и Джул стало жаль бедного сапожника, которого, вероятно, заставили шить их под угрозой ножа.
— К северу от Бегхола, — неуместно сказал Гримарр тем же рокочущим низким голосом, и Джул потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он отвечает на ее вопрос. Они находились к северу от соседнего города. Двигались точно на запад. К Горе Орков.
— Значит, вы идете домой, — сказала Джул сорвавшимся голосом, и ее взгляд переместился с отвратительного лица Гримарра на кончики его заостренных серых ушей. Они не были распухшими и рваными, как у многих других орков, и являлись, пожалуй, единственной не-отвратительной вещью в нем, снова намекая на давно исчезнувших эльфов, которые, как предполагалось, породили орков много веков назад.
— Да, — сказал Гримарр, и снова он отвечал на ее вопрос. Заставив Джул на мгновение моргнуть, пока ее мысли переваривали правду об этом. Он забирал ее в Гору орков. Давнее логово орков, высочайшую вершину хребта Саккин, затерянную глубоко в густом лесу провинции Саккин. Опасное, непроходимое место, кишащее тоннелями и шахтами, означавшее почти верную смерть для любого человека, который отважится приблизиться.
И место, откуда было бы почти невозможно сбежать.
Паника, казалось, снова ударила со всех сторон разом, лязгнув по всему существу Джул — и без раздумий, без какого-либо намерения, она побежала. Рванула на восток, обратно к поместью Норр; ей нужно было сбежать, пока они не заперли ее в Горе Орков навсегда…
Но цепь, конечно же, еще была цепь — и даже когда осознание этого расцвело в мыслях Джул, ее с жестокой, болезненной
силой дернуло назад за талию. Обратно к нему, к Гримарру, отвратительному капитану орков, который похитил ее, увозя на Гору; и Джул пиналась, толкалась и кричала, сопротивляясь этому, сопротивляясь ему, нет, нет, нет…Но это было все равно что сражаться с валуном, огромным, твердым и абсолютно непреклонным; и Джул почувствовала, как большая, мощная рука сомкнулась вокруг ее запястья — близко и угрожающе.
— Прекрати, женщина, — прошипел этот глубокий властный голос ей на ухо. — Теперь ты моя. Ты не сбежишь от меня.
Джул попыталась нанести еще один удар, целясь коленом прямо в его плоский живот, но он с удивительной легкостью увернулся и сильно, до зубовного скрежета, дернул за цепь, все еще крепко затянутую на ее талии.
— Стой, — снова прорычал он, на этот раз еще более низким голосом. — Ты не сбежишь ни от меня, ни от своего нового дома в нашей горе. И если ты продолжишь так со мной бороться, я свяжу тебя по рукам и ногам и потащу туда на плече.
Эти слова наконец пробились сквозь роящийся в голове Джул хаос — он свяжет ее по рукам и ногам, без сомнения, в то время как все эти ужасные орки будут пялиться и смеяться — и она почувствовала, как ее тело обмякло в его хватке, даже несмотря на то, что ее яростные глаза продолжали сверлить его отвратительное, изрытое шрамами лицо.
— Будь ты проклят, орк, — выплюнула она. — Ты лживое ужасное животное. Я не твоя новоприобретенная собственность. И твоя жуткая гора никогда не станет моим домом!
Сверкающие черные глаза орка лишь смотрели на нее, в то время как эта большая рука на ее запястье дернула ее ближе, прижимая обратно к его боку.
— Говори все, что хочешь, женщина, — ответил он. — Но ты все равно моя. И ты не сбежишь от меня.
Щеки Джул горели, жар снова грозил вырваться из глаз, и она отвернулась от него, глядя на высокие деревья вокруг. Это не могло происходить на самом деле, она не могла оказаться в ловушке с орком, тащиться на Гору Орков, она никогда не сбежит…
— Капитан, — прервал резкий и гортанный голос, и когда Джул оглянулась, то увидела еще одного орка, стоящего рядом с Гримарром. Он выглядел еще более отвратительно: его кожа отливала темно-багровым цветом, а нос представлял собой расплющенное распухшее месиво. — Что дальше. Слишком медленно. Люди будут преследовать.
Черные глаза орка злобно метнулись к Джул, и она отстраненно поняла, что их рейдовый отряд продвигался медленно из-за нее. Орки почти всегда, казалось, бегали, вламываясь из одного места в другое, и медленный шаг Гримарра по темному тоннелю, возможно, задумывался как одолжение.
— Лагерь в Кентнеке, — сказал наконец Гримарр, нахмурив густые черные брови. — Я понесу свою женщину.
Что? Джул моргнула, глядя на его жуткое лицо, и открыла рот, чтобы возразить — но Гримарр уже наклонился и быстрым движением поднял ее в воздух. Он подхватил ее обеими руками, прижав к груди, — а затем сорвался на бег точно на запад, несясь во весь опор.
Джул с запозданием начала брыкаться и извиваться, но это лишь заставило его стальную хватку сжаться сильнее, прижимая ее еще ближе к массивной груди.