Лёд
Шрифт:
Вдруг меня схватили, вздернули на ноги, и брат мой рявкнул у меня над ухом:
— Тинвэ! Почему молчишь?! Вставай! Прочь отсюда!
Он развернул меня к себе, увидел кровь на моих руках и платье. Лицо его стало таким же белым, а глаза — такими же огромными, как у мертвого тэлеро.
— Что?.. Ты ранена?! — вскрикнул он.
Я помотала головой:
— Это не моя кровь.
Брат не стал тратить слов. Он схватил меня за руку и потащил прочь, прочь от места битвы, вверх по ступеням, по мерцающим мраморным улицам… Я задыхалась, пыталась вырвать от него свою руку — бесполезно: он был силен и держал меня крепко.
Он отпустил меня только за
— Ты. Никогда. Не полезешь. В битву. Впереди. Меня, — чужим голосом сказал брат.
Я молчала. Мне надо было сменить платье и вымыть руки. Хорошо, что река рядом.
Я пошла туда, села на берегу и опустила руки в прозрачные струи. Кровь тэлеро смешалась с водой и устремилась к Морю, чтобы там слиться с темными ручьями — я видела их будто воочию, — стекавшими с причалов и палуб кораблей.
Не знаю, сколько я сидела так. Когда руки отмылись, я застирала платье. Оно намокло, и на нем, наверное, останутся пятна… Но разве теперь это имеет значение? Что вообще имеет значение после случившегося в Альквалондэ?
Меня разыскала Арквенэн. Вне себя от беспокойства, она вцепилась мне в плечи и с отчаянием вскричала:
— Тинвэ, Тинвэ! Что же это? Алассарэ и Ниэллин как убежали в Гавань искать тебя, так до сих пор не вернулись! И Тиндал опять там!.. И никто не отвечает на осанвэ! А наш Лорд? А Феанаро?! Что с ними будет?!
Напрасно я думала, что худшее уже случилось! Страшная битва снова встала у меня перед глазами. Что делают там мой брат, его друзья, Лорд Арафинвэ? Сражаются и… убивают? Или… сами…
Я зажмурилась и потрясла головой. Нет! Не буду думать о них как о мертвых!
А Айвенэн с детьми? О, хоть бы они догадались спрятаться или убежать из города!
Не зная, что предпринять, мы с Арквенэн метались по дороге. Я то порывалась вернуться в Гавань, то останавливалась, вспомнив о запрете брата и собственной бесполезности — я ведь не умею драться! Пыталась мысленно дозваться его и Ниэллина — они не отвечали. Тут же я прекращала попытки: наверное, в той кутерьме они не могут сосредоточиться для осанвэ… Я прислушивалась, надеясь по звукам догадаться о происходящем — напрасно! Отдаленные крики не смолкали, в них все так же звучали боль и ярость. Не получалось даже понять, сколько времени прошло — небо затянуло тучами, как будто самые звезды не желали смотреть на то, что творится внизу.
Наконец шум схватки стал стихать и вскоре совсем умолк. Мне слышались теперь стоны и плач... Но, быть может, это всего лишь свист порывистого ветра?
Без звезд мрак сгустился, город почти скрылся из виду. Я всматривалась изо всех сил, и вскоре разглядела смутные силуэты — нолдор уходили из Альквалондэ. Одни сворачивали к реке, другие шли к нашей стоянке. Когда первый из них поравнялся со мною, я отшатнулась: такое ошеломленное, бессмысленное было у него лицо. В ком-то, напротив, не остыла еще злость. Эти шагали быстро, сжав кулаки, сильно размахивали руками, то и дело оглядывались на оставленный город. Я не решалась расспрашивать их. Другие устало сутулились, ступали нетвердо, а некоторые и вовсе не стояли на ногах — их поддерживали или даже несли товарищи, и я с содроганием замечала на их одежде темные пятна…
Потом я встретила детей нашего Лорда — четверых. С ними не было Артафиндэ. Артаресто, измученный и понурый, держал знамя — не гордо воздев перед собою, а просто оперев древко о плечо.
На лице Артанис была растерянность, какой я не видела даже в час Затмения. Младшие же братья не помнили себя от гнева.— Не спрашивай, с чего вдруг так вышло! — в раздражении вскричал Айканаро на мои сбивчивые расспросы, но тут же принялся рассказывать: — Это все Феанаро! Ты бы слышала, что он сказал отцу нашей матери! Тот не согласился сразу дать корабли да еще вздумал отговаривать его. Так Феанаро принялся попрекать его давней помощью, обозвал трусом и неумехой! Кто так просит?! Что странного, что тэлери не пожелали участвовать в нашем деле?
— Наш отец тоже отговаривал Феанаро, да разве тот когда слушал братьев? — подхватил Ангарато. — Первый Дом ринулся на пристани. Мореходы их не пустили. Дошло до драки, а там и до мечей… Тэлери схватились за луки… Мы кричали, пытались остановить — бесполезно! А когда прибежал Финдекано со своими, такое началось!..
Он в расстройстве махнул рукой.
— А вы… тоже… дрались? — замирая, спросила я.
— С кем?! — возмутился Ангарато. — Нам и те, и те друзья и родичи! Мы только и делали, что пытались не дать им покалечить друг друга! А толку-то! ..
— Первый Дом захватил корабли, — тихо проговорил Артаресто. — Мореходов убито без счета. И из наших… из нолдор… тоже погибли многие.
— А Ниэллин и Тиндал? И Алассарэ? Ты видел их?! — вскрикнула я.
— Кажется, да. Вроде они целы… Но там была такая неразбериха… Погоди, не волнуйся, они найдутся!
Да разве можно не волноваться?!
Я бегом кинулась к городу — и едва не столкнулась с Алассарэ. Он нес спящую Сулиэль. Следом шла Айвенэн и вела за руку Соронвэ. Мальчишка ревел, размазывая слезы по грязному лицу.
— Ты куда? — спросил меня Алассарэ; тон его был непривычно мрачен. — Не ходи. Нечего там делать.
— Где Тиндал и Ниэллин?
— Там. Жди здесь. Они живы, оба.
Соронвэ не дал мне расспросить друга подробнее — он кинулся ко мне и уткнулся в бок, всхлипывая:
– Ти-инвэ-э!.. Я п… потерял с… светлинок! .. С… склянка разбилась!.. И они улете-е-ли!..
Чем тут поможешь? Я погладила Соронвэ по голове и подняла глаза на Айвенэн. Лицо ее застыло, словно маска.
— Ингор на корабле, — бесстрастно сообщила она. — Там шторм.
Действительно, ветер все крепчал. Порывы его делались резче и холоднее, трепали волосы, теребили одежду. Из Гавани все явственнее доносился грохот волн.
— Пойдем, Айвенэн, — чуть мягче сказал Алассарэ. — Детей надо уложить в шатре. Тинвиэль, подожди здесь. Я сейчас вернусь, только фонарь найду.
Кажется, он чего-то не договаривает… Арквенэн пошла с ним. Я же снова вперила взгляд во мрак и наконец рассмотрела среди прочих Тиндала и Ниэллина.
Они шли обнявшись, медленной и шаткой походкой. Когда они приблизились, я заметила, что на боку у Ниэллина болтаются два меча, и поняла, что он поддерживает моего брата, который всей тяжестью навалился на него и едва переставляет ноги.
Задыхаясь от беспокойства, я кинулась к ним навстречу:
— Тиндал… Ниэллин… Что… что случилось?
— Я… не хотел его задеть, — глухо пробормотал Тиндал. — Я не убийца…
— Вот именно, — сказал Ниэллин хмуро.
О чем они? Но сейчас не время для расспросов!
Я поддержала Тиндала с другой стороны. Вдвоем мы довели его до нашей поляны и осторожно усадили, прислонив спиной к большому камню. Ниэллин стащил с него куртку…
Сердце у меня замерло: под курткой у брата на голое тело была кое-как намотана окровавленная рубаха.