Крылья для полета
Шрифт:
Эндрю заерзал на стуле.
«Какой неприятный тип, – подумал он, – таращится так, как будто знает меня. Что, если действительно?..»
Нет, вряд ли это могло быть правдой. Паренек в непонятной одежде, с длинными волосами и слегка подведенными веками – разве есть что-либо общее у него с Джейн?
А пояс ведь все также лежал в портфеле – неясно зачем, Эндрю носил его с собой, не желая доставать дома. Позабыв о Бетси при встрече с предполагаемым соперником, Беллер решил поступить иначе. Не прекращая переглядываться с уже опротивевшим ему Фархатом, он потянулся к сумке, небрежно положил ее на колени,
Глаза Фархата на долю секунд расширились, но после он с вызовом вздернул подбородок. Эндрю чуть было не выронил портфель – тело ослабло; Фархат узнал свою вещицу. Значит, он был в квартире Джейн. Значит, в ту ночь они ушли вместе.
Губы Фархата медленно расплылись в неприятной снисходительной улыбке. Он насмехался. Сердце Эндрю заколотилось от злости. Ему хотелось подойти и задушить наглого араба его же поясом, но он только засунул ткань обратно в портфель – такую улику можно было предъявить и Джейн. Это вызвало еще больший смех у Фархата, и Эндрю спрыгнул со стула и вышел из «Исиды» прочь.
Ночью он впервые сам оттолкнул от себя Джейн.
Образ Фархата не выходил у него из головы. Взглянув на худенькое тело Джейн, одетое в легкую ночную рубашку, он представил их вместе, и ему стало противно.
– Что-то случилось, Эндрю? – растерянно спросила Джейн, когда тот, отвернувшись, вытер щеку после ее поцелуев.
– Нет. Просто нет желания.
– Не знала… что у мужчин так бывает.
– У кого-то, может, и не бывает, – с ядом ответил он, – кто-то, может, всегда в настроении.
Джейн расстроилась. В последние дни она все чаще заставала Эндрю в грубом расположении духа. Страх, что он что-то знает, стал намного сильнее. Почувствовав себя униженной отказом в близости, которая, между прочим, приносила ей самой не так уж много удовольствия, Джейн обиженно отодвинулась и легла на другой бок. Уснуть не получалось, а дыхание Эндрю стало тихим и размеренным – он уже спал. Вдруг ночную темноту спальни нарушили свет мобильного телефона и гудящая вибрация. Она дотянулась до тумбочки и посмотрела на беззвучный экран – вновь звонил стационарный номер. На цыпочках выскользнув из спальни и прикрыв дверь, Джейн прижала сотовый к уху, уже боясь услышать тот самый знакомый голос.
– Это снова я, Джейн, – сказал Фархат.
Она вздохнула и прошептала:
– Что тебе нужно?
– Я звоню из уличной будки, только чтобы услышать тебя.
– Я не могу с тобой разговаривать.
Во рту пересыхало от неровного дыхания и волнения.
– Он спит?
– Послушай, – она прошла дальше от спальни, прикрывая рот ладонью, чтобы звучать громче для Фархата и тише для Эндрю, – зачем ты звонишь ночью? Зачем ты… зачем пытаешься разрушить мою жизнь?
– Я не могу выбросить тебя из головы. Я бесконечно вспоминаю нашу встречу. Ты вошла в мое сердце, Джейн.
Она почувствовала, как глаза защипало от рвущихся наружу слез.
– Я скоро выйду замуж.
– Клянусь Пророком, ваша свадьба не состоится. Джейн, он обо всем догадался.
– О чем?!
– О том, что мы были вместе.
– Не может быть!
– Он знает меня и уже ненавидит.
Ей стало дурно.
– Но откуда…
– Джейн, нам нужно увидеться.
–
Нет, – отрезала она. – Нет! Если я увижусь с тобой, все полетит к чертям! Я пообещала себе, что забуду и вернусь к нормальной жизни. Не пытайся… не пытайся.– Получается, ты чувствуешь то же, что и я, – произнес Фархат. Его легкий акцент приятно щекотал слух.
– Да. Но это не имеет значения. Не звони больше. Пожалуйста…
– Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним.
– Я кладу трубку.
– Джейн…
Она сбросила звонок и выключила телефон. Вновь стало темно. Слова, сказанные Фархатом, оставались в мыслях, кружились и цеплялись за ее сердце не отпуская. Джейн опустилась на пол и тихо расплакалась. Если бы они встретились с Фархатом хоть на несколько месяцев раньше, все могло сложиться иначе. Не пришлось бы обманывать Эндрю. Любовь к другому мужчине, как позорная петля, все туже затягивалась вокруг ее шеи. Джейн понимала – один шаг, и опора под ногами исчезнет, а веревка порочной привязанности, как змея, окончательно задушит ее.
Или на самом деле Эндрю был тем, кто первым завязал узел, а теперь дергает за него, заставляя подчиняться ради нескольких свободных вдохов?
10.
– Как ты смотришь на то, чтобы вечером сходить в «Исиду», Джейн? – поинтересовался Эндрю, застегивая пуговицы на манжетах рубашки. Каждое утро он проделывал эту процедуру в одном и том же темпе в одно и то же время, что в его квартире уже расценивалось как новый часовой эталон.
Йогурт, который пила Джейн, показался ей прокисшим.
– А как же твоя работа? – она сделала вид, что удивлена, и подтянула ноги на стул.
– Уйду пораньше. Мы же должны проводить больше времени вместе, да?
– Я не хочу идти в клуб.
– А почему это?
Упрек, подозрение – невидимая, но ощутимая острота пряталась в голосе Эндрю, настигая Джейн и не давая скрыться. Словно нуждаясь в защите, она прижала колени к груди и обхватила их руками. Эндрю начинал злоупотреблять своим положением. Оставалось неясным: он действительно в курсе ее проступка, или же только хочет обрести хрупкую власть над ее сердцем, потому что пока чувствует лишь собственную слабость?
«Он подозревает… подозревает, – Джейн следила за утренними сборами Эндрю, стараясь уловить ход его мыслей, – не зря так уделяет внимание «Исиде». И Фархат ночью пытался меня предупредить. Думаю, Эндрю хочет загнать меня в ловушку. Но я должна опередить его, должна предугадать поведение… Если он хочет унизить меня, я унижу его первая. Если все знает, я не буду врать и порву с ним сама. Но не позволю, чтобы последнее слово осталось за ним».
– С нами еще может быть Стив, – примирительно добавил Эндрю, увидев ее замешательство.
Он сел за стол, собираясь позавтракать, но напряжение перебивало весь аппетит.
– Тебе нужен переводчик с языка твоего друга на человеческий? – грубо отозвалась Джейн. – Извини, мне неинтересно общаться с такими людьми.
– Зря ты так. Он нормальный парень.
– Я не требую, чтобы ты сопровождал меня на встречи с моими друзьями.
– Если мы планируем стать семьей, – Эндрю зацепил кусок яичницы вилкой, но не торопился отправлять его в рот, – у нас должны быть общие друзья.