Чтение онлайн

Учеба продолжается

Звезда Глизе-370 находится в 36 световых годах от Солнца. То есть фотоны от этого светила долетают до колыбели человечества за тридцать шесть лет.

Если верить теории относительности, при разгоне до скорости света «Ломоносовым» время на корабле должно остановиться. Так что достичь оранжевого карлика в созвездии Парусов мы должны вроде как мгновенно. При этом на Земле уже миновали бы целые эпохи, наши друзья и близкие истлели бы в могилах, очертания континентов изменились бы, и вообще — динозавры успели бы второй раз появиться и вымереть.

Я слишком

гуманитарий для всей этой космической заумной хренотени, мои представления об астрофизике и релятивистских скоростях ограничиваются научной фантастикой от отцов-основателей вроде Азимова и Хайнлайна, или — если брать наших, родненьких — то Стругацких, Лукьяненко и Головачева. Ну и так, в рамках школьной программы по астрономии. Однако такой ограниченный кругозор не помешал мне понять главное: точно так же, как Коперник в свое время вращал вокруг своей оси геоцентрическую систему Птолемея (между прочим — основа античной и средневековой астрономии и космологии!) так и наука Доминиона Рефаим вертела нашу теорию относительности. В материале, который я нашел в местной сети, говорилось что-то про искривление пространства-времени и устойчивые волны — солитоны. Я понятия не имел, как это работает, но — тридцать шесть световых лет дредноут Русского Легиона с четырьмя пристыкованными БДК должен был преодолеть за семь дней, шесть из которых занимали разгон и торможение на периферии звездных систем. И сутки — непосредственно на «прыжок».

Гиперпространство? Субсветовая скорость? Пресловутые «кротовые норы»? Тоннель Энштейна-Розена? Чревоточина Шварцшильда? Эти самые «солитоны», что бы это ни значило? Бог его знает!

Может быть, когда я освоюсь на «Ломоносове» и крепко встану на ноги, то попробую выцепить кого-то из небожителей: навигаторов, бортинженеров или старших офицеров команды дредноута, и мне объяснят на пальцах про принцип работы двигателей и про игнорирование временных аномалий, но — надежды на это не очень-то много. Наниты и компактные генераторы искусственной гравитации тому пример: используется, применяется на практике, но как работает — никто не понимает.

Впрочем, сколько людей на Земле врубается, как функционирует сенсорный экран смартфона? Какое количество осознает принцип действия маглева или аппарата МРТ? Да почти никто. При этом дядя Вася в ларечке на рынке меняет у этого самого смартфона экран и паяет порт для зарядки, а санитарка тетя Катя протирает МРТ тряпочкой. Такими дядями Васями и тетями Катями на «Ломоносове» наверняка были почти все люди. Корабль допиливался под людей и людьми — ежедневно и ежечасно, обрастая инфраструктурой и приблудами, о которых остроухие инопланетяне и подумать не могли! Кофе на песке и гриль в космосе? Почему бы и нет!

Итак, вопреки законам физики, которые сочинили земные ученые, «Ломоносов» мчал через космические просторы, преодолевая немыслимые расстояния и приближая нас к планете Лахарано Мафана. По земной классификации — HD 85512b.

Как оказалось — эта экзопланета была известна нашим астрономам до Первого Контакта с рефаим, и в принципе ученые правильно определили ее нахождение в обитаемой зоне, как и наличие на ней жидкой воды. Ошиблись с массой — она оказалась намного меньше расчетной и превышала земную не более, чем в 1,2 раза при радиусе около 7500 км.

Климат у планеты отличался от земного в худшую сторону: здесь было значительно холоднее. Города и поселки рефаим размещались на нескольких крупных островах экваториальной зоны — здесь круглый год царили довольно комфортные +15–20 градусов, а незамерзающий океан обеспечивал доступ к морепродуктам, энергии приливов, полезным ископаемым на шельфе и самым дешевым

транспортным коммуникациям. Примерно треть всей планеты была занята полярными ледяными шапками, пара незаселенных континентов представляла собой пустынные тундровые и лесотундровые ландшафты, на которых бродили огромные стада местных животных…

— И что пишут? — спросил меня Палыч, выкатываясь на специальном поддончике из-под днища «Мастодонта».

Я убрал от лица планшет с выведенной на экран информацией о будущем театре боевых действий и спросил:

— Ты в Гродно бывал?

— Конечно! — фыркнул Длябога. — Много раз!

— А в зоопарк ходил?

— Ну, ходил. Внуков водил. А что? — заинтересовался Палыч.

Я усмехнулся:

— Яка бачыў? — я не мог не спросить.

— Вот не надо бородатых анекдотов, ладно? Причем тут яки? — отмахнулся гаечным ключом он.

Приятно, когда рядом — земляк, который знает бородатые белорусские анекдоты и прекрасно понимает, что «бачыць» — это «видеть».

— Да там их хренова туча по лесотундре гоняет, — пояснил я, показывая ему картинку с планшета. — Называются знаешь, как?

— Ну, ну? — дернул головой Длябога, глядя на меня снизу-вверх.

— Омбиляхи волоина! — по слогам прочитал я.

Язык рефаим — это что-то с чем-то, конечно. Никакой земной аналогии я и подобрать не мог. Даже Толкин, который придумал синдарин и квенья, кхуздул и бурзгаш — и тот бы свой умнейший лоб наморщил от удивления.

— Вол с ляхами, понятно… — прокряхтел Палыч. — И нам это к чему?

— Лангет, — сказал я. — Или эскалоп. У меня гастрономический интерес. Ты вот что сейчас делаешь?

— Я-то? Вебасту монтирую и батарею утепляю… — Палыч сел на своей каталке и почесал голову, постепенно осознавая взаимосвязь между своей работой и моими теоретическими изысканиями: — Это что — в лесотундру нас определят воевать? Города же — в экваториальной зоне! Нафиг нам эта местная Арктика?

— Вот и думай… — я снова уткнулся в планшет. — Тут вообще — два обитаемых мира в одной системе! Ну, чисто технически. В смысле — есть поселения.

— Это как? — Длябога подошел к верстаку, рассовал по карманам рабочего комбеза инструменты и снова улегся на каталку, чтобы уехать под «Мастодонт».

— А вот так. Всего планет в системе Глизе три: ближняя к звезде — типа нашего Меркурия, на нее плевать. Вторая — вот эта вот Лахарано Мафана. Третья — Иляй Гоавана, газовый гигант с кучей спутников. У Иляя — есть спутник Зазавави, и там имеется крупное поселение рефаим — под куполом. Мечта фантастов! Кстати, тоже холодное местечко. Ледяной мир, температура от –35 до — 90.

— Нормально, — сказал Палыч. — Как у нас в Антарктиде. Или в Оймяконе. Ничего страшного. Вебасту поставлю — и поедем. Там на этой Ваве яков не водится? Лангета не поедим?

— Там ни хрена не водится. Зато водяного льда полно! — вздохнул я. — Ну все, перерыв окончен, полез я обратно в капсулу — учиться, учиться и еще раз учиться!

* * *

«Мастодонт» представлял собой махину размерами лишь немного меньше десантного бота. Кстати, на крыше у этого монстра имелись специальные зацепы, которые давали возможность объединить два таких разных по функционалу транспортных средства: герметичная конструкция и бронированный корпус медэвака позволяли обеспечить сохранность жизни и здоровья экипажа и пассажиров или пациентов даже в условиях безвоздушного пространства и жесткой посадки на поверхность планеты. А мощностей двигателей и антиграва бота хватало для перемещения дополнительной нагрузки в виде медэвака.