Космос.Today
Шрифт:
Чем ближе мы подъезжали к куполу, тем очевиднее была воцарившаяся там картина разрухи, хаоса и упадка. Выбитые двери и окна, изгаженные террасы, целые гирлянды и кучи из выброшенного, изломанного и грязного домашнего имущества — одежды, мебели, предметов интерьера… Варварство — вот первое слово, которое приходило в голову.
Основание купола представляло собой капитальную конструкцию из металла — там, видимо, помещались какие-то технические объекты, система жизнеобеспечения, генераторы и прочее, необходимое для такого крупного объекта. Входов в Фено Ланезу было несколько, мы двигались к центральным воротам по заснеженной равнине. Никто нас не обстреливал, не пытался остановить, мы вообще никого не встречали!
В двухстах метрах от ворот колонна остановилась, легионеры попрыгали на обледеневшую землю. рассыпались цепью. Вперед вышел полковник — его можно было узнать по броне индивидуального дизайна, очень напоминающей рыцарские доспехи, и принту — мечу и терновому венку на наплечнике. Он подошел к воротам и самым банальным образом ударил в них кулаком несколько раз. Когда ему не ответили — он пнул дверь бронированной ногой. И в этот раз не добившись толку, он махнул рукой своим людям, и пара легионеров сняла с платформы и потащила к створкам какой-то ящик, который принялась демонстративно устанавливать у самого стыка обеих половин ворот.
— Э-э-э… Они что — подорвать вход хотят? — удивилась Раиса.
— Вторая когорта — мастера психических атак, — прокомментировал происходящее Багателия. — Смотрите, сейчас будэт цирк!
И действительно — как только легионеры побежали в стороны, ворота начали открываться, и из внешней акустической системы купола голос на ломаном английском произнес:
— Hey, russians! We offer negotiations! Don’t blow up the gates!
— Переговоры предлагают, шлимазлы, — усмехнулся Бляхер. — Только мишугине копф ведет переговоры с террористами… Если и разговаривать — только для того, чтобы выиграть время!
— Ты где вообще служил? — продолжила начатый давно разговор Раиса. — В разведке или в полицейском спецназе?
— В «Сайерет Маткаль», — небрежно ответил Барух. А потом посерьезнел: — Командир, вижу цель.
Сервоприводы орудийной башни на крыше загудели, и я позволил себе вольность — отвлечься от пулемета и переключить экран на курсовую камеру нашего главного орудия. Действительно — к воротам вышли несколько фигур в желтых бронескафах, и полковник — командир Пятой центурии — о чем-то заговорил с ними. За его спиной стоял десяток офицеров с винтовками в руках. Выражения лиц говоривших разобрать было невозможно — забрала шлемов были закрыты наглухо — но, судя по всему, беседа не ладилась, становилась все более эмоциональной.
И вдруг случилось нечто невообразимое: один из людей в желтых скафандрах вдруг выхватил пистолет и — БАХ! БАХ! — двумя выстрелами в головы прикончил своих сослуживцев, а потом замахал руками, призывая наших следовать за ним. И побежал за ворота.
— Бронетехника — вперед! — каждый из нас услышал голос полковника, звучащий в наушниках.
Решение было верным — мощные электромоторы «Мастодонтов» позволяли развить максимальную скорость за считанные секунды, так что наше движение к воротам напоминало скорее прыжок. Палыч направил машину прямо в раскрытые створки, за нами мчались Девятый и Десятый экипажи. Я понимал их идею: раз внутри Даякской ауксилии — разлад, то этим можно воспользоваться! И в первую очередь нужно занять вход под купол. Вряд ли полковник делал ставку исключительно на такой сценарий, но раз получилось — шанс нужно использовать!
Наш «Мастодонт» ворвался в шлюзовую камеру, легионеры махали руками — «вперед, вперед!»
Сразу за нами ворота закрылись, впереди же наоборот — створки распахнулись, и вместе с авангардом пехотинцев мы оказались внутри купола. Медэвак проехал метров пятнадцать и остановился, перегородив дорогу. Следом за нами по одной уже въезжали остальные машины и забегала пехота.
— Защищаем вход! — скомандовал Багателия. — Палыч и Барух — на месте, остальные —
наружу, рассредоточиться!В его команде был резон: кто знает, на что способны идиоты, подпалившие поселение внутри купола? Может быть, из гранатометов стрелять начнут? «Вал» у меня был за спиной, аптечки — на поясе, ломик — у бедра, и да, я, как настоящий придурок, таскал с собой сумку с фотоаппаратом. Так что покинуть «Мастодонт» оказалось делом минуты. Оценив обстановку, я рванул к караульной будке, ларечку — черт знает, зачем нужна была эта конструкция, может — билеты на вход продавали! Выглядела она довольно прочно, и легионеров тут не было, место осталось свободным.
Наконец я смог осмотреться. И — о Боже, лучше бы я этого не делал.
К первому определению, которое родилось в моей голове при взгляде на купол снаружи, добавилось еще одно слово: резня. Прямо здесь, за ларечком, лежали обезглавленные трупы. Судя по одежде, это были мужчины-рефаим. Свободные одежды пастельных тонов покрылись кровью, кровь тут вообще была повсюду: похоже, эту площадочку у ворот даяки использовали как место для казни…
Это было так плохо, что журналистский инстинкт переборол во мне все остальные. Я мигом сменил винтовку на фотоаппарат и щелкнул несколько раз. А потом убрал его в сумку, надеясь, что никто такого моего совсем не военного поведения не видит.
В городе под куполом завывала сирена, слышались крики и беготня, даже — выстрелы. Пятая центурия сплошным потоком заходила в ворота, неспешно занимая ближайшие здания — две цилиндрические башни с ярко выраженными ярусами. Я продолжал торчать за ларечком, как идиот, поглядывая сквозь коллиматорный прицел винтовки на окрестности. Наш 'Мастодонт 'лишь слегка продвинулся вперед, освобождая место у самых ворот для прибывающих подкреплений. В эфире долгое время было тихо, все замерло. Потом затянувшуюся паузу пока не раздался голос полковника:
— Господа! Новая вводная: среди даяков есть порядочные люди. Многие не поддерживали происходящий тут хаос. Они будут сдаваться, выходить нам навстречу со скрещенными над головой руками. Лейтенант Нингкан — их лидер, он помог нам занять ворота поселения. Еще раз, господа: тех, кто поднимает над головой скрещенные руки — мы разоружаем и интернируем, выводим за пределы купола и направляем под конвоем к «Дрозду». Внимание штурмовым подразделениям — приступить к зачистке поселения.
Тут же все пришло в движение — волна людей в броне цвета хаки, разделяясь на ручейки, потекла вперед по улицам и переулкам. Медэваки встали буквой «П», опустив колеса и открыв внутренние для всей этой конструкции двери. Над Девятым экипажем, который стоял по центру, на тонкой телескопической мачте взвилось белое знамя с красным крестом.
— Сорока, к тебе выдвигается Барух. Поступаете в подчинение лейтенанта Арнаутова, — сообщил мне Багателия в наушник. — Задача — стандартная.
Оказание помощи раненым, понятно. Я оглянулся — но вместо Баруха вдруг увидел ту самую журналистку — Смирнову. Одной длинной перебежкой, пригнувшись, она добежала до меня, подняла забрало шлема и сказала:
— Коллега! Выручай, я жутко накосячила: у меня дроны не зарядились, снимать нормально нечем. Дай фотик погонять, а? — и глянула на меня своими широко открытыми зелено-карими глазами. — На «Дрозде» верну!
— Э-э-э… — я, честно говоря, растерялся.
С одной стороны — «Экспедицию» мне было отдавать жалко. С другой стороны — я ее прекрасно понимал. Пару раз так же косячил: то флешку не вставишь, то батарейка черт знает, почему разрядится, а запасная… Коллапсировала! Была — и нет. Имелся еще и третий момент: судя по моему недавнему поведению, я из-за фотоаппарата мог сильно подставить ребят, да и вообще — аппаратура действительно мешала, особенно, если представить, что придется кого-то лечить и тащить.