Коллектор
Шрифт:
— Хватай платье, — кричу я ей через весь магазин. — Я плачу.
Чарли берет платье с вешалки и прикладывает к себе. Консультант, держащий мою одежду, фыркает.
— Что? — спрашиваю я его.
— Нет, ничего, — говорит он со смехом.
Я тоже смеюсь, но по-другому.
— Нет, правда. Что смешного?
Парень думает, что мы разделяем одну и ту же шутку, поэтому открывает рот и говорит:
— Это платье было сшито для многих людей…
— И?
— И знаешь, она не одна из них, — парень понимает, что я больше не смеюсь. — Я не хочу сказать…
— Я знаю, что ты хочешь сказать.
Парень в шоке открывает рот и у меня появляется желание закрыть его кулаком. Я здесь единственный, кто имеет право судить. Ему повезло, что я не ставлю ему печать.
Направляюсь к Чарли, и когда мы собираемся уходить, парень решает, что не позволит мне позорить его.
— Не моя вина, что твоя подруга — жертва крушения поезда.
«О нет, чувак, ты этого не говорил. Хотя нет, сказал. Что ж, держи меточку».
Его душа светиться и… щелк, смотрите, сколько меток у этого парня. Он развлекается плохими вещами в нерабочее время. Среди множества маленьких черных меток виднеется несколько цветных печатей моих товарищей-коллекторов, доказательство того, что Босс уже давно исследовал Питчвилль в поисках чего-то большого. Задаюсь вопросом, почему я не знал об этом раньше.
Раскачиваюсь на пятках и улыбаюсь. Отметить эту душу будет весело. Накладываю печать и наслаждаюсь треском, который она издает, когда присоединяется к свету его души. До сбора ему не хватает всего пару печатей. Надеюсь, что получу удовольствие от того, что доставлю его жалкую душонку к Боссу. Он, конечно, будет жить дальше после сбора, но, как только умрет, встретится со своей душой в счастливом маленьком месте, под названием ад.
— Давай, Чарли. Пойдем.
Девчонка молча следует за мной. Я сажусь на скамейку возле фонтана и приглашаю ее сесть рядом. Чувак был не в настроении и немного не в себе. Чарли определенно не красавица, но кто сказал, что все не измениться после переходного возраста? Или когда найдет правильного стилиста. Или найдет ортодонта, наберет вес и обретет уверенность в себе. Я видел, что такое случается. Придурок из средней школы превращается в милого студента колледжа.
— Ты же знаешь, что этот парень просто придурок?
— Да. Это не имеет значения.
Чарли притворяется, как будто наблюдает за играющими детьми и даже умудряется улыбнуться. Я удивлен, как она все это воспринимает. Многие девушки на ее месте бились бы сейчас в истерике.
— Знаешь, что мы должны сделать? — меня переполняет энергия. — Что-то сумасшедшее. У меня есть идея, — я беру ее за руку, и мы движемся к ближайшему к парковке выходу. — Видишь вон тот киоск? — Чарли кивает. — Давай стащим что-нибудь.
Девчонка хмурится.
— То есть украдем?
— «Украсть» — ужасное слово, Чарли. Мы просто дадим себе волю. Что-то, что ты должна делать чаще, — заставляю ее обернуться снова к киоску. — Видишь ли, когда ты живешь жизнью — в смысле по-настоящему живешь — тебя не волнует, что говорят о тебе другие, потому что ты опьяняюще «жива».
Чарли смотрит на меня и замирает.
— Сделай это, Чарли. Просто попробуй. Если тебе не понравится, мы просто вернем все, что взяли. Никто
не заметит.Она лукаво улыбается, и я прикусываю верхнюю губу, чтобы подавить смех. Я могу привыкнуть к тому, что у меня есть помощник-изгой. Я уже готов дать ей совет, как подойти к киоску, но Чарли ускользает прежде, чем я успеваю это сделать. Девчонка движется к корзине с безделушками, незаметная, как леопард, несмотря на хромоту. Пока она приближается к своей цели, сую руку в карман и рассеянно сжимаю и разжимаю свой счастливый пенни.
Как профессионал, Чарли наблюдает за парнем возле корзины и оценивает сколько у нее времени.
И делает это.
Легким движением маленькой ручки, она запихивает что-то в карман и возвращается ко мне. Чарли сжимает губы, и ее глаза становятся огромными. Она пытается удержаться от смеха так же, как и я. Когда направляемся к выходу, я оборачиваюсь и вижу, что парень смотрит на нас. Он делает шаг вперед и останавливается. Черт, он знает. Он не поймал Чарли с поличным, поэтому не знает, что делать. Если он обвинит ее и ничего не найдет, это будет стоить ему работы. Он слишком долго ждал, а теперь уже слишком поздно.
Мы с Чарли вбегаем в двойные стеклянные двери, и она взрывается смехом.
— О, черт. Это было безумием!
Она достает из кармана украденную заколку и показывает мне. Я поднимаю ладонь над головой, и Чарли подпрыгивает, чтобы дать мне «пять». Она слишком низкая, я же привстаю на цыпочки и смеюсь. Такое нелепое зрелище.
— Что теперь? — спрашиваю я.
На лице Чарли появляется беспокойство.
— Мне пора домой. Моя бабушка будет волноваться. И о, черт. Ее машина. Нам нужно ехать.
— Да ладно тебе, мы в ударе, — прошу я. — Сделаем что-нибудь еще.
Чарли обхватывает себя руками.
— Нет, мне правда нужно идти. Я никогда не прогуливала школу и конечно, никогда ничего не крала. Тем более машину моей бабушки.
— Как я сказал, мы не украли ее машину. Мы позаимствовали ее.
— Да, Данте. С тобой весело, — Чарли кладет руки на бедра, знак того, что мне не следует испытывать судьбу, — но сейчас мне нужно идти домой.
— Ладно, давай отвезем тебя домой. Ключи.
Чарли бросает мне ключи, и я как-то ловлю ее ужасный бросок. Позволяю ей идти передо мной, когда думаю о том, что собираюсь делать. Я не знаю, почему колеблюсь. У меня нет на это времени. Десять дней. Это все, что у меня есть.
Смотрю на Чарли, щелкаю пальцами и вижу свет ее души. Такой яркий, невероятно яркий. Ставлю печать. Она прикрепляется к ее душе и остается там.
И, черт возьми, она обернулась в этот момент… и улыбнулась.
Глава 6
Бдительный взгляд
Я останавливаюсь перед домом Чарли и глушу двигатель ее бабушкиного «Линкольна» девяностых годов. Прямо сейчас, я хотел бы найти отель и отдохнуть. Но эта работа не с типичным графиком с девяти до пяти. Поэтому поворачиваюсь к Чарли, занятой уничтожением своих ногтей.
— Хочешь, я зайду ненадолго?
Она вынимает пальцы изо рта.
— Моей бабушки до сих пор нет дома, иначе она уже ждала бы нас на улице с ножом мясника.