Книга Предтеч
Шрифт:
– Прости. Я сам понимаю, как это глупо. Одно могу обещать, больше этого не повторится. Ты знаешь, что врать - не в моих правилах.
– Не выйдет. Здесь, - она обычным своим неуловимым движением погладила себя по ногам, - тоже кожа, а ты вылупился.
Мне не нужно было поднимать голову, потому что я и без того чувствовал, как она продолжает зырить на меня, добивая, дожигая, доламывая мои изглоданные останки. Чу! На голой, посыпанной пеплом равнине что-то зашевелилось и тронулось в рост. Я чуть прищурился и впился взглядом прямо в ее зрачки:
– Интересно все-таки, - почему это так тебя задело? Больше двух с половиной секунд подряд я на тебя не глядел, так не слишком ли чувствительная кожа?
И тут, наконец, в этих тигриных глазах мелькнуло что-то вроде тени. А зрачки ее то расширялись, то суживались, - этакая двустволка с переменным калибром, вот-вот выстрелит. Присутствие духа - великая вещь, и я с этой целью начал развивать свою мысль (наверное, самое любимое мое занятие):
– А кроме того, - меня же можно понять. И если бы ваша милость благосклонно позволила мне хотя бы смотреть на себя без опаски, я был бы счастлив.
И она опустила-таки, потупила постепенно глазки. И тут дьявол снова заставил меня нагнуться и, расширив ноздри, я втянул в себя воздух, ощутив, как пахнут ее волосы, и это оказалось очень с моей стороны непредусмотрительно... Будь я - это я, для меня, уверен, - не было бы загадок в этом существе. Но так как я, с некоторых пор, не вполне принадлежу к себе, у меня изменился взгляд, и в том, что раньше было ясно и понятно, открылись та-акие глубины! Согласно теории это есть признак поумнения, углубления взгляда на вещи. Классический пример трагического расхождения между теорией и практикой... А вечером, в довершение начал, за все свои грехи почувствовал себя в положении допотопного грабителя царских могил, который рыл-рыл, прятался-прятался, весь в прахе и поту от страха и усердия, дорылся ан ее уже ограбили. Лет, этак, семьсот тому назад. Короче, ломал я голову над формальным аппаратом, ломал, и вдруг, как это и обычно бывает - ба! Да вот же как надо-то! Да как просто-то! И над чем я тут голову ломал, непонятно? Да я уже писал про это... Короче - получил, полюбовался, проверил... Нет, ну прям в точку!
Вчера не писал, потому что лежал совершенно больной. История произошла мерзкая, банальная, типичная и в банальности своей еще более мерзкая. На большой перемене Ритуся сцепилась с дураком Бабкиным, и не знаю уж, с чего у них началось, но когда я подошел, говорила, в свой черед, Ритуся. Как всегда, - глядя себе под ноги, и как всегда тихим-тихим голосом, монотонно и скучно:
– А ты зря высказываешь свое мнение. Оно никого здесь не интересует, хотя ты и самый здоровый. А знаешь, почему? Потому что ты дурак. Примитив. Нечто на урвне питекантропа, почти обезьяна.
Он побагровел, раздул ноздри, и уж открыл было пасть, чтобы как-нибудь погрязнее ее обругать, - и вдруг передумал. Успокоился, посветлел, зубы оскалил (это, значит, Толик Бабкин улыбаются) и довольно заблестел глазками:
– Ну и дурак, ну и что? Пусть первобытный, пусть тупой. У нас и дураки получше иных умников живут. Я-то не пропаду, а вот ты...- И он напоказ, с ног до головы оглядел всю кургузую Ритусину фигурку, после чего оскалился снова.- А вот ты со своей кожей, своей рожей и со своим драгоценным умом, - ты проживи! Кстати, дура-то может, и не пропала бы, сыскались бы охотники до бабы без претензий, а вот ты... Дура и не догадалась бы, какая она страшная, дуры всегда уверены, что лучше всех, а вот ты всегда помнишь, какая толстая и прыщавая. Ты! Чудо природы!
Надо признать, у него получилось: либо умнее, чем кажется, либо талант у него особый на это дело, либо... Либо у дураков тоже бывают прозрения. Ритуся опустила голову еще ниже, безучастно пожала плечами и ничего не сказала. А чего скажешь? Да, дурак, и тем гордится! А что дураки у нас парадоксальным образом процветают, так это он прав, а значит есть в нашей жизни что-то глубоко неправильное, если порядочное число дураков живут получше иных умных. Нет, я понимаю, что все у нас равны, и социальная справедливость, но все-таки умные должны делать более важную работу и жить соответственно по крайней мере не хуже. Но это теперешние мои рассуждения, а вчера у меня со злости в зобу дыханье сперло, и я влез. Вероятно, я никогда не научусь, и всю жизнь буду "влезать", куда не просят, и, понятное дело, я заикался вовсю. У моей памяти есть дефект: я плохо запоминаю, что говорю, когда разволнуюсь. Во всяком случае, я не пробовал тонко уязвить этого представителя низшего вида или облить его холодным презрением: это совершенно бесполезно, но, как оказалось, вдохновение такого рода вдохновение присуще и мне. Я прозаикался что-то насчет его сексуальных привычек молочной спелости и попал, - из радостного, торжествующего тупицы он мгновенно превратился в разъяренную гориллу. Это гораздо больше соответствовало его сути и оттого выглядело куда приятнее. Надо сказать, что он сильнее всех в классе и неоднократно это доказывал. Если бы он не обидел Ритусю, все, скорее всего было бы так же, как много раз прежде, но, очевидно, меняюсь и я. Переходный возраст прежде всего означает нестабильность, и, наверное, именно поэтому ярость перевесила обычную мою неспособность ударить человека. Пока этот дебил замахивался, я резко ткнул его открытой ладонью в нос. Он удивился, но ненадолго, потому что я хлопнул его ладонями по ушам, а ударом головой в подбородок - сбил с ног. Он не понял, встал и замахнулся снова. Тогда я ударил его в подбородок ладонью, ткнул в живот и свалил с ног какой-то судорожной подсечкой, пока он не успел восстановить равновесие. В третий раз я толкнул его двумя руками в грудь и сшиб толчком ноги. Это оказалось очень просто: несколько взаимосвязанных, не очень даже сильных ударов, и эта дылда валится, словно куль с навозом. Его сила просто ни разу не успела ему потребоваться. И все-таки это было ужасно, мне просто плохо стало, когда я увидел его залитую кровищей, удивленную, идиотскую физиономию. Наши обормоты, понятное дело, страшно меня зауважали, а я... я был на грани истерики. У меня даже сыпь появилась по животу, на шее и за ушами, а на душе гадко - так до сих пор. Но это еще не все неприятности, связанные с этой дурацкой дракой. Последовало, - нет, не ссора, может быть даже наоборот с одной стороны, - просто совершенно ненужный мне разговор с Мушкой:
– Она тебе нравится?
– Кто?
– Ритуся, не притворяйся, что ничего не понимаешь.
– Лап, честное слово - нет. У меня с ней... отношения, как со злым и интересным парнем.
– Да, рассказывай... Ладно бы просто вступился, а то весь затрясся и побледнел!
– Знаешь, кое-какие вещи нельзя прощать и вообще, с кем бы их в твоем присутствии не выделывали.
– Между прочим, он ей чистую правду сказал.
– А зачем? Что бы там ни говорили, а есть, есть никому не нужная правда. Обидная правда. Вредная правда. Наверное, есть даже лживая правда.
– Не морочь мне голову. Из-за меня, небось, в драку бы не полез...
– Не знаю. Если бы дело коснулось тебя, я бы его, наверное, просто убил.
– Экие мы грозные! Хотя, вообще-то... Говорят, ты классно его приложил. Интересно, где это ты научился так драться?
– Нигде. Наверное, доселе невостребованные врожденные способности.
Эти умственные словечки я проговорил подчеркнуто четко, почти по слогам, как будто специально заучивал накануне, а она смотрела на меня с таким уважением, что меня малость затошнило. Господи ж ты мой боже ты мой! Если бы ты был, то не допустил бы среди малых сих таких диких представлений о доблести. Избил человека, и в результате твой общественный ранг значительно вырос, ты стал куда более уважаемым человеком, чем тогда, когда принципиально никого не бил. Мы же, по теории, образ божий! И это еще одно доказательство, что его, к сожалению, нет, - во всяком случае такого, каким его описывают. Кто-то, помнится, написал, что человеческая история, по преимуществу есть история войн. Я задумался: а действительно! О чем писали бы историки, вынь мы из истории все войны, все восстания, все нашествия и все набеги. Ткни пальцем в историческое лицо и угодишь в великого завоевателя, которого его современники, понятное дело, величают Великим Полководцем, причем добро бы еще подданные и соплеменники, а то и враги его бывшие страсть до чего уважают такого вот специалиста по применению вооруженной силы. Или еще проще - Того Кто Лучше Всех Умеет Бить. По-моему, - так знаменитый Наполеон был ничуть не лучше Гитлера, но люди больше всех уважают именно специалистов по битью, а специалистам любого другого профиля по этой части до них далеко. Это сколько же надо было бить людей, чтобы они научились так истово и искренне уважать бьющих? Но болезнь зашла глубже: к небьющим никогда не бывает массового и при жизненного уважения. Если ты не бьешь, то, значит, ты слуга бьющего, может быть, - даже высокооплачиваемый. Еще бывают пророки, которые либо переходят в категорию бьющих, либо же не доживают до широкого распространения своих взглядов. А большинство неисправимо видит доблесть, успех и даже свидетельство силы не там: на что, черт побери, опирается этот великий завоеватель? На многочисленных, смелых, дисциплинированных, здоровых солдат. Ведь простейший же, на поверхности лежащий вывод! Сила - в обычаях, условиях и умениях племени, позволивших ему нарожать, прокормить, вырастить и воспитать множество мальчиков. В эффективности традиционной или вновь придуманной технологии и в хозяйственном успехе, элементарном везении в делах, в конце концов. Что без этого, длительного возрастания силы народа любой "Великий Полководец"? Генерал без армии. Так нет же, первый человек - это вождь, король, князь. А второй - жрец. Отсюда несколько неожиданный вывод: человек, решивший и умеющий подключиться к истинному источнику силы общества имеет хорошие шансы показаться безопасным для власть предержащих, а это увеличит его возможности. Причем, что характерно, общественное сознание в скрытой форме содержит это понимание: взять хотя бы миф о Прометее, но оно лежит за рамками обычного мышления. Хотя и племенное понимание такого рода требует гениального племени - греков. Самое страшное, если силу проявляют самые мелкие части целого, уран наилучший тому пример. Но понимание этого в ряду очень многого другого гарантирует власть мерзавцев еще очень надолго, если не навсегда. Люди, наблюдая ничтожную людскую каплю, сильную исключительно их силой, восхищаются могуществом мерзавца, он кажется им совсем особым, существом иной породы, богом. Кто-то, а я так прямо и вижу его лениво-хладнокровную, ухмыляющуюся физиономию, изменив единственную букву в известном изречении, выдал миру: "Битие определяет сознание." - а разве ж ему, миру, можно принимать натощак подобные принципы? От него от одного человек с более-менее тонкой шкурой способен покончить с собой, потому что по крайней мере до сих пор это было именно так. Правдой. Той самой подлой правдой, убийственной правдой и никому не нужной правдой того, кто, используя силу общества (другой-то у него просто нет!) куражится над ним. Среди многих десятков миллиардов людей, живших до меня, статистически-неизбежным было появление людей, которые были намного умнее меня. И они неизбежно задавали себе те же вопросы, и искали на них ответы, в том числе ответы действенные. Такие люди, в отличие от хитрых просто по условию не могли искать для себя положения бьющих, - это несвобода, мерзкие хлопоты и черная аура. И тем более они не могли желать служить мерзавцам. Как, хотя бы в принципе, они могли поступить? Я знаю об искателях Беловодья, Земли Обетованной, Эдема, той же Шамба-Ла, Монсольвата и т.п. (с год назад читал у проф. Ив. книгу с "ятями"). Другие, знаю, уходили в свой внутренний мир и со временем все отдалялись от общества, людской жизни, и, согласно легендам, даже и от человеческой природы - тоже:
всякого рода отшельники, затворники, йоги, даосы и, в меньшей мере, монахи всех времен и вер. Второе требовало уже значительно большего по сравнению с первым интеллекта. А если проэкстраполировать? Неужели же не было такого, кто отыскал бы истинный путь за пределы человеческой природы? Скажут, - не та технология. Скажут, - нет той колоссальной пирамиды фактического знания и людского умения, по которой гений мог бы взобраться на истинную (выше нет!) вершину человеческих достижений. Некому и нечем было создать устройства для выхода в иной мир. Вряд ли это может служить возражением, поскольку даже громко сказанное слово может вызвать лавину, переместив тысячи тонн снега куда эффективнее всяких машин и без их применения, и то, что я называю "лупой" могло быть просто естественной частью мозга какого-нибудь гения. Могли же греки стесывать с глыб мрамора все лишнее ничуть не хуже, нежели все их последователи на протяжении следующих двух с половиной тысяч лет? Это - прямое доказательство колоссальной способности к нахождению "особых точек", а сама по себе вершимая с полным пониманием работа по превращению себя в Бога по понятным причинам не афишировалась. Человек, посвятивший себя истинной, найденной на основе внутреннего поиска магии, мог стать крайне асоциальным, даже больше, чем какой-нибудь йог-отшельник. А потом мог последовать целый ряд бессмысленных по отдельности слов и действий, после чего человек уходил в другой (не путать с "иным") мир либо же в соединенные миры. С этого момента человек перестает быть человеком, теория относительности в действии и пугающая аналогия с Вождями. Чем, по сути, отличается способность легко и свободно выбирать себе любое окружение от способности творить миры по своему желанию? А заодно от способности напрочь изменить самого себя? Ибо пастух, по праву силы севший на трон становится истинным царем. Боже, как скучно таинственное: значение точки всецело зависит от ее положения относительно других, но не может быть, чтобы у данной фигуры не было в этом месте точки. Геометрия чистой воды. Человек, самостоятельно или на основе изучения обрывков каких-то знаний становился нечеловеком сначала психически, а потом и по свойствам. Для меня это неприемлемо даже в случае возможности: я весь в людях.XI
Сегодня ночью я проснулся оттого, что мать изо всех сил трясла меня:
– Ты что орешь? Уже совсем дошел с занятиями со своими... И горе наше разбудил, всю ночь теперь скрипеть будет...
– А что я орал-то?
– Почем я знаю? Чего спросонок орут? Чушь какую-то! "Уйдите! Уйдите! Это все равно что меня рассчитать!"
Танюша за своей загородкой правда заворочалась и как обычно, со скрипом заныла. Пощупал, - не мокрая, хотя это у нас недолго.
– Мам, а правда, - кто меня рассчитывал?
– Да ну тебя к черту, блаженный! Вон лежит... расчетчик хренов, сопит в две дырки. Одних абортов штук десять понарасчитывал... Спи давай.
А и впрямь, - кто меня, систему достаточно сложную, не чета пароходу или кораблю какому-нибудь - рассчитывал? Как-то так сделали, без изысков, а получилось по крайней мере вполне приемлемо. О точности исполнения исходного задания говорить не приходится: однояйцовые близнецы с самых ранних стадий развиваются изолированно, а получаются практически-неразличимыми, как с одного конвейера. Короче, - сразу мне все ясно стало, еле заставил себя идти на занятия, а там - еле дождался, когда они кончатся. НЕ НАДО НИЧЕГО РАССЧИТЫВАТЬ!!!!! Понятное дело это не значит, что и думать в моем случае тоже не нужно, но суть в том, что каждый последующий шаг своего построения система определяет сама, на основе собственного исходного состояния. А вот парадокс заключается в том, что отпугнувшая меня астрономическим числом расчетов система с шестимерной точкой при данном подходе не годится из-за своей простоты: требуется, по меньшей мере, четырнадцать только первичных параметров. И быть посему. Выяснилось, что предыдущие мои наработки, подзаброшенные было по причине общего разочарования, в чуть измененном виде пригодятся практически все: и все по "медленному" кристаллу, и "телевизорная" развертка управляющего сигнала, и, по крайней мере, треть химикалий. Остальное пришлось, высунув язык, бегать-разыскивать. К сожалению, - не обошлось-таки, как я рассчитывал, без механики, но за неимением гербовой... В конце концов - для данного случая важен результат а не изящество технологии. Невзирая на скандал, провозился до одиннадцати. Сейчас - половина четвертого ночи, не сплю, бегал проверять. Кажется, - есть кристаллик, и даже покрупнее с виду, чем я рассчитывал. Еще побегу. Вот тебе и мама! И что бы я, такой умный, без нее делал? Мамы, они знают! Они технологию изготовления без всяких там расчетов довольно-таки давно выдумали... Аналогия с телевизором имеет и еще одну черту, довольно забавную: среда при включенном кристаллизаторе (если его еще можно так назвать!) светится густо-зеленым светом, - какой-то побочный эффект, который никому не мешает, природу которого можно было бы выяснить, только неохота. Свое же собственное состояние мне описать довольно трудно: как будто бы в мозгах открыли разом все шлюзы, и бьет фонтан идей, окрашенных во все цвета радуги. Было такое определение: "искрометный" - только я не понимал раньше, ЧТО это такое, когда закрываешь глаза и перед ними проплывают тысячи невероятно-ярких, с огненной каемкой видений потрясающей красоты и невыразимой экзотичности. Жаль - краски дорого стоят, кое-что я вполне даже запомнил и мог бы нарисовать, - может быть, именно таким образом и появлялись все традиционные типы узоров, орнаментов, стили оформления? И вообще состояние очень сильно напоминает то потрясающее, совершенно незабываемое переживание, которое я испытал в четырехлетнем возрасте, по совершенно невероятному стечению обстоятельств угодив на праздничный салют в Москве. Тот же ледяной восторг и ощущение полета, хотя есть и отличия: сейчас куда меньше от счастья-осуществления, больше - именно ощущения прорыва из колоссального тупика, счастье полой воды, наконец-то смывшей запруду, или, хлеще того, - затопившей, залившей ее. Вообще-то обычный принцип живого, - если никак нельзя сквозь, то пройти над Глухой Стеной. Вот только часть воды всегда остается ниже верхнего края: темная, неподвижная. Глубокая. Но невозможно думать обо всем этом, когда в голове крутятся искристые, огненные мысли, столь характерные, по утверждению Евангелия от Психиатрии, для шизофрении в довольно тяжелой форме... Нет, я пробую успокоить себя: а собственно, - что произошло-то? Может, эта штука ни на что не годится, а может быть - я никогда не научусь ею пользоваться. Может быть, - от нее вообще один вред? Тщетно. Чуть избавившись от строгого надзора, некто опять начинает разворачивать спираль ослепительных, грандиозных видений, перспектив, планов и вовсе не желает знать никаких резонов Рационального Мышления (очевидно исходное отсутствие а при случае и ликвидацию всякой радости можно считать основным его признаком). Конечно, я понимаю, что и бессонница моя нынешняя и эта вот взвихренность - дело не вполне здоровое, болезненное даже, но можно ли считать здоровым человека, находящегося, к примеру, в состоянии Острой Влюбленности? Все, вдруг изнемог, как будто мозги перегрелись на критическом режиме. Глаза слипаются.
XII
Первый раз был вчера на вечере в школе. То есть это я - в первый раз, а так можно было еще и в прошлом году. Чутье меня не подвело, это и вообще редко бывает, - Мушка танцу-ует! Но это просто нужно видеть, а говорить совершенно бесполезно. Но ничего, тут мы тоже не лыком шиты, особенно на фоне остальных: десятый класс еще туда-сюда, кружился под "медленный танец", но собратия... Их хватило только на то, чтобы с чрезвычайно высокомерным видом подпирать стенку. Пригласил, сознательно решил не выходить на самую серединку, чтобы не привлекать излишнего внимания к тому факту, что танцуем мы не то, чтобы очень уж по-пионерски: у нас складывается исключительное взаимопонимание в, так сказать, двигательном режиме, и как-то сопротивляться этому обстоятельству оказывается совершенно не в наших силах. Бесполезно. Заметили, и короткое время спустя мы танцевали в пустом пространстве, которое прочие совершенно очистили, видимо инстинктивно, чувствуя что смотрятся рядом с нами неблестяще. Но нас уже подхватило, понесло и все подобные обстоятельства были нам к этому моменту совершенно безразличны. Одна рука на талии, другая на спине, и почти касаются бедра, и нежнейшая, как будто из совершенно другого, чем у парней, материала сделанная кожа, и лопатки тонковырезанные-гладкошлифованные, хрупкие позвонки, и появившийся уже прогиб от талии к бедру, от которого все вокруг начинает исподволь плыть, как на лодке без весел в спокойном море. Говорить нам, при сложившемся у нас способе взаимопонимания, было совершенно незачем, и танцевали мы на грани - на грани, чтобы за все время всего несколько раз она коснулась моего тела грудью. Несколько раз! Через N слоев материи в итоге! По условию случайно! Но у меня каждый раз буквально перехватывало дыхание. И, - знаем, не обманете теперь!
– ей тоже приударило-таки в голову. Раскраснелась, глаза заблестели, а в самом конце, перед тем, как разорвать наш союз легким толчком в грудь, она на неуловимый миг прижалась ко мне всем телом, так, что никто ничего не заметил. Зато я-то уж ее дурную шутку ощутил! По полной форме прочувствовал и навсегда запомнил! По понятным причинам какое-то время не знал, куда и деваться-то. А ей как? Умные книжки утверждают, что для девчонок это не так актуально, только, боюсь, расчет на это плохой, потому что, наверное, тоже - кому как. А так как при моем опыте открыть пустой класс не составляло ни малейшего труда, то сомнения и высоконравственные переживания и тем более как-то позабылись. Около часа целовались со всеми выкрутасами, - когда только научилась, а главное - с кем? Спрашивал! Оказалось - сущие пустяки, и, по-моему, - не врет. Очевидно, это врожденное. Так что ушли мы чуть ли ни самыми последними. Молча, но при этом без всякой натуги проводил ее до дому, чувствуя, как бушует кровь и вскипает маленькими белыми звездочками. А вот, не дай бог, встало бы мне в таком состоянии что-нибудь или кто-нибудь на пути... Ойй... "Пески сорока пустынь за нами кровью вражеской обагрены..."- и тому подобные картинки. Когда отрешаешься от себя и становишься тем, чем и являешься на самом деле частью Силы, некогда породившей тебя для своих целей, а драгоценное твое сознание допускающей только тогда, когда в тебе лично как в инструменте она не нуждается. Обидно, но до чего же сладостно, - Тот Самый, надо признать, умеет дать пряник послушному. А когда я довел ее под ручку до самого подъезда, когда остановились мы в круге света от тусклой, классически-предподъездной лампочки я сверху-вниз заглянул ей в глаза. А там (черт меня побери совсем со всеми моими пророчествами) лежит этакая Тень, которая не бывает просто так, без причины, тень знак того, что не суждена человеку обыкновенная судьба. Не могу судить, хорошее или дурное сулит тень-гадалка моей Мушке, но что сулит что-то, не сомневаюсь. Что-то в подвале, тем временем, растет. Светится сквозь зеленое свечение "рассола" каким-то розово-малиновым, но интересно, что с определенного момента потребление энергии стало стремительно уменьшаться, а когда сделал, как мог, анализ среды, то все оказалось в порядке. Шевельнулась даже еретическая мысль: а не заимствует ли он энергию более приемлемого для себя вида из каких-то неизвестных мне источников? Пора, однако, заканчивать, поскольку, при всей моей выносливости к любой работе, переживания меня утомляют очень сильно, за возбуждение следует хоть и короткий, но вполне ощутимый спад, и, ежели и дальше не отдыхать, меня может хватить ненадолго. А интересно, как я пойму, что эту штуку пора извлекать? А хорошо сказано.