Клятва
Шрифт:
— Они рассказывают себя, — строго ответила Гарле-каи. — А я по их голосу, по манере речи — ну и, конечно, по выбранной теме — понимаю, что им нужно. И ты тоже слушай. Старайся слушать.
Однажды дождливым вечером Элья сидела на мокрой земле и ощущала каждую каплю, падавшую на её голову и на руки, обнимавшие прижатые к груди колени. Можно было бы встать под навес для дров, где оставалось немного места, как раз для неё, или спрятаться под раскидистой елью. Но Элья сидела там же, где обычно. В этот вечер ей было особенно тоскливо, и не только из-за дождя.
Ей как
Нужно было уходить. Бежать, бежать…
Но как? Элья прекрасно знала, что старуха не отпустит её. Да и она сама… разве может она взять и уйти, если не в состоянии даже принять решение погулять по лесу?
А ведь когда-то всё было по-другому. В далёкие-далёкие времена, в прошлой жизни, до Подземного Дворца… Казалось бы, чего проще? Встань и иди. Спустись с холма, дойди до деревни. Когда-то же это было так интересно… гулять, смотреть на людей, на дома, на вещи… Шляться по рынку, нога за ногу — без денег, просто так… Когда-то это имело смысл. Вернее, не имело — но бессмысленность совершенно не тревожила.
А теперь Элья постоянно ощущала бесцельность каждой прожитой секунды. Что бы ни делала.
Гарле-каи старалась её разговорить, требовала рассказывать сны, которых Элья почти не видела, детство, которое Элья не помнила, говорить на любую тему по выбору — а Элья не могла выбирать. Гарле-каи готовила на водяной бане невкусные отвары, которые её помощница выпивала каждый вечер, как ей приказывали — и ничего не менялось.
Как-то раз Гарле-каи, отчаявшись, устало спросила:
— Чего ты хочешь? — И, подумав, приказала: — Отвечай мне.
— Уйти, — выдавила Элья.
— Вот как? И куда же ты пойдёшь? Покажи направление.
Элья не глядя махнула рукой в сторону гор:
— Туда.
— А что там? Расскажи.
Девушка качала головой. Она не знала, что там — зато точно знала, что там находится то, что ей нужно больше всего в жизни. И что когда она увидит это, то поймёт. Но как объяснить это Гарле-каи?
— Ты уйдёшь, — пообещала колдунья. — Уйдёшь куда захочешь, потому что уже отдала свой долг. Но потом. Сейчас ты ещё не готова.
Элья качала головой ещё яростнее. Она знала, что никогда не будет готова. Но идти надо. Просто потому что. Точно так же она понимала, что Гарле-каи не отпустит свою подопечную, пока та толком не объяснит, зачем ей идти в сторону гор и почему её так тянет туда. А как объяснишь, если сама не знаешь?..
…Дождь усиливался. Старая накидка, в которую была закутана Элья (зелёный плащ она со времени приезда вообще ни разу не надевала), промокла насквозь. Влажные кончики отяжелевших волос неприятно холодили шею.
«Я должна встать и дойти вон до той ёлки», — подумала Элья.
И не пошевелилась, потому что идти до ёлки было бессмысленно. Да, раскидистые древесные лапы укрыли бы её от дождя — но зачем скрываться от дождя, если всё равно уже вымокла насквозь? Чтобы было не так неприятно? Но… какая разница?
Элья невесело улыбнулась. Ситуация начинала приносить
ей странное удовлетворение. Девушка буквально упивалась бесполезностью собственной жизни, своей неспособностью встать и сделать несколько шагов к ёлке, своим наплевательским отношением к комфорту.«Мне не нужно к ёлке. Мне нужно к горам».
Тогда надо встать и идти к горам. Цепочка простых действий, которые необходимо выполнить: спуститься с холма; дойти до деревни; выйти из деревни на тракт; идти в горы.
Итак, первое действие: спуститься с холма.
Встать — и пойти вниз.
Встать и пойти.
«Если я буду себя уговаривать на каждый шаг подобным образом, я вообще никуда никогда не приду, — подумала Элья. И тут же подытожила: — Значит, я никогда никуда не приду».
А если исход один — что толку мучиться?
Но ей нужно в горы.
Ей. Нужно. В горы.
Встать.
И пойти.
Элья со стоном повалилась набок и замерла, закрыв глаза. Дождь продолжал барабанить, и ей померещилось, что это не вода, а комья земли. Словно кто-то закапывал её заживо — а она не в силах была пошевелиться, чтобы это остановить.
Ну и пусть.
В её опустевшую голову проникали звуки. Шелестящие прикосновения дождя к короткой траве и нарождающимся листочкам, звонкое бульканье в лужицах. Голоса в доме.
Голоса…
Ушли мы с семьёй из Кабрийского округа… Слишком уж много скал, а хорошая земля стоит столько, что дешевле добраться до столицы и там жить… Да и за детьми не уследишь — те повадились залезать на самую верхушку, до вечера носу не кажут, а случись что — и не найдёшь, и не услышишь…
«Кабрийский округ».
Элья открыла глаза.
Вот куда ей надо.
Кабрия… Название это звучало чудной музыкой. Самое гордое бывших княжеств Семи Братьев, где так часто вспыхивают восстания, потому что, в отличие от зажравшихся шемейцев, они помнят… Помнят до сих пор, как было до Татарэта, и готовы бороться…
Кабрия… Маленькая страна, пахнущая сыростью, страна волшебно-угрюмых скал и густых туманов, которые кажутся ласковыми, манящими — но лишь до тех пор, пока не обнаруживаешь, что под молочно-дымчатой пеленой прячется расщелина. До тех пор, пока не понимаешь, что летишь…
Элья, конечно, никогда там не была. Но сейчас она будто почувствовала ветер, гуляющий в Кабрийских горах, будто увидела кутавшиеся в туманы серые скалы с примесью невесть откуда взявшегося багрянца, будто услышала звон горных рек… Всё это поведал ей дождь.
Нет. Всё это было в истории человека, который сейчас «рассказывал себя» Гарле-каи в маленьком домике на лесистом холме.
Элья с трудом поднялась на ноги и, плохо соображая, что она делает, добрела до двери. Толкнула её, переступила порог. Девушка почти не увидела испуганного лица пожилого мужчины, который обернулся на скрип дверных петель. Она смотрела только в лицо Гарле-каи. Бледное, бесстрастное.
— Я должна ехать в Кабрию, — глухо сказала Элья. — В Кабрийский округ.
***