Клятва
Шрифт:
Ещё бы, мискены нападают только в воде. Кто-то когда-то говорил ей об этом.
Мискена ощерилась и ринулась вперёд. Их разделяло всего несколько шагов, то есть, секунда или две.
«Если бы она могла напасть на меня раньше, она бы напала раньше», — пронеслось в голове у Эльи, когда она разворачивалась и бросалась прочь от воды в дичайшем прыжке, который никогда не повторила бы в более спокойной ситуации, даже будучи знакомой с некоторыми акробатическими трюками. Вперёд — на руки — перекувырнуться — приземлиться… И бегом, бегом!
Она отдышалась только на небольшом пригорке, относительно сухом,
Теперь, когда опьянение собственным могуществом — несуществующим! — прошло, Элья понимала, что никакой бы силой её наделять не стали и убивать Грапара не отпустили бы. В лучшем случае, приковали бы в одном из подвалов Дворца, лишив пищи на несколько дней. Ярость невероятной силы, внезапно вспыхнувшая в сердце, проложила дорожку между нею и Подземным Дворцом, и нежить этим воспользовалась…
От пережитого Элью слегка подташнивало, возрастало отвращение к себе. В кого она превратилась?! Ведь нормального человека невозможно подманить, пообещав ему убийство, да ещё такое кровожадное!..
— А я и не нормальный человек теперь, — жёстко сказала себе Элья. — И надо смириться с этим. Но я никого не буду убивать. Слышите, вы?! — крикнула она в темноту. — Я никого не буду убивать!!
Темнота ей не ответила. С неба тускло светил месяц, вокруг пригорка клубилось что-то мутно-вязкое, но подобраться ближе к своей несостоявшейся жертве не смело. Элья с сомнением покосилась на растущее на пригорке дерево. Без листьев, да ещё в темноте, оно было сложно определяемо для несведущей в ботанике девушки, однако казалось вполне безобидным.
Элья подползла ближе и прислонилась к стволу спиной.
Теперь нужно было дожить до утра.
***
Как только рассвет выбелил небо и многочисленные лужицы на земле, Элья сквозь сон различила шлёпанье по воде чьих-то подошв. Она подскочила — и увидела Гарле-каи.
— Тебе повезло найти ясень, — сказала та, не спеша выговаривать своей подопечной за отлучку.
Слушая скупой и довольно-таки бессвязный рассказ девушки, Гарле-каи всё больше хмурилась. Потом покачала головой, не понимая:
— Ты поддалась зову, но смогла остановиться?.. Но это же невозможно.
— Но я остановилась! — запальчиво выкрикнула Элья.
Гарле-каи иногда очень раздражала её.
— И что же им помешало?.. — задумчиво произнесла старуха.
Элья нервно пожала плечами.
Действительно, что?
Она закусила губу от напряжения, пытаясь сформулировать мысль, которая не покидала её головы последние несколько часов, даже во сне, и, наконец, спросила:
— Кто такая Макора?
— Я не знаю, — сказала Гарле-каи. — А где ты слышала это имя?
Элья не смогла ответить.
2
По просёлочной дороге ехал продавец кроликов. Клетки с кроликами, накрытые мешковиной, занимали почти всю телегу, оставив совсем немного места для двух пассажирок: старухи с посохом и бледной угрюмой девушки.
В качестве мзды хозяин повозки получил
редкий бальзам, настоянный на восьми травах и впитавший в себя звуки древних слов Лесного Клана, наделённых целебной силой. Покупка подобного снадобья обошлась бы в сотню кроликов, как минимум, поэтому мужчина помалкивал, несмотря на присущую ему болтливость.Когда договаривались, он, конечно, попытался как-то наладить контакт и ляпнул:
— А что такая грустная, красавица? Болеешь? А может, о женихе тоскуешь?
«Красавица» резким, неуловимо быстрым движением схватила его за воротник кафтана и рванула на себя так, что нитки затрещали. Опешивший мужик увидел её глаза — невероятно светлые, будто выцветшие — и услышал хриплое:
— Ещё раз вякнешь, я тебе глотку перегрызу, понял? С превеликим, с превеличайшим удовольствием зубы запущу…
— Элья! — одёрнула девку старуха.
Та опустила руку и вся как-то поникла. Взгляд стал ещё более отсутствующим.
— Иди, садись.
Старуха подтолкнула её к телеге, извинилась перед продавцом кроликов и пообещала, что такого больше не повторится.
Он поверил — но предпочёл больше рта не раскрывать.
***
Гарле-каи дала Элье небольшую книжку — старинную, напечатанную на тонкой гладкой ткани и облачённую в кожаный переплёт.
«Это она для того, чтобы я сосредоточилась на чём-то, — подумала Элья. — Я — животное, которое надо дрессировать».
Собственная вспышка повергла её в апатию. Совсем недавно она готова была кланяться каждому встречному-поперечному только за то, что он позволяет дышать одним с ним воздухом, а теперь… теперь Элья стала вспоминать, какими бывают люди на самом деле.
И ненавидела их. Практически всех. Эти бессмысленные шаблонные фразочки. Эти ухмылочки. Эта неистребимая фальшь. А как они смешно пугаются! Как предсказуемо меняются, стоит направить на них всю мощь своей ярости! Впрочем, не всю… Элья знала, что может гораздо больше.
И, конечно, каждый определяет её в сумасшедшие. Что тоже предсказуемо.
Вот уже девять дней прошло с тех пор, как они покинули Белобор, и за это время Элья научилась читать людей, как объявления на заборах. Иногда даже могла угадать, как они поведут себя. Её разочарование только усиливалось, становилось глубже, ввинчивалось в самую сердцевину души, рождая хандру. Элья злилась на себя за эту хандру и злилась на людей, которые доводили её до этого.
Гарле-каи говорила: «В тебе много тьмы. Это надо искоренять».
Но Элья не хотела ничего искоренять. Гарле-каи просто многого не видела, многого не понимала. Колдунья, конечно, была старой и мудрой — но она не проходила через подвалы Подземного Дворца. И вряд ли испытала на собственной шкуре, что такое настоящее предательство…
Элья стиснула зубы.
«Нет. Я всё равно должна научиться это контролировать. Хотя бы для того, чтобы казаться своей».
Она раскрыла книгу и уставилась на первую страницу.
Чернильные значки были знакомы, иногда они даже складывались в слова, но смысл ускользал. Выдрать бы страничку, скомкать тряпочку, зашвырнуть подальше, и всю эту книжку следом, эту древнюю чепуху, обряженную в кичливый кожаный переплёт, такой же фальшивый, как и всё вокруг… ненавижу-ненавижу-ненавижу…