Клятва
Шрифт:
Приземистость особняка была обманчивой — стоило подойти к нему поближе, как он вырос высокой неприступной скалою, плоть от плоти этой каменистой земли. Твердыня, оплот молодого государства, которое поднимется вопреки всему и установит новый порядок. Это ведь может случиться. Это реально, слишком реально…
«У нас ничего не получится. У него ничего не получится…»
Двери захлопнулись за спиной Эльи с грохотом, который более соответствовал бы дверям тюремной камеры.
Вокруг был холл, просторный и светлый; худощавый мужчина во фраке приветствовал Макору глубоким поклоном, с почтением принял у Эльи
Какой большой дом…
— Подготовьте комнату на третьем этаже, которая с белыми гардинами, — велела Макора. — Да поживей! Наши вещи пока отнесите ко мне.
Слуги бросились исполнять её поручения, а Макора провела Элью по первому этажу.
— Здесь, за закрытыми дверьми, наш Большой Зал, сейчас там идёт подготовка к балу… Здесь малая столовая, мы ей не пользуемся — ужинаем обычно на втором этаже — вон там, дальше, как раз маленькая лесенка, она куда удобнее, чем парадная. Обед, кстати, скоро подадут — ты ведь наверняка проголодалась?.. Там же, на втором этаже, библиотека. Как только принц Панго освободился, он тут же отдал распоряжение закупить несколько сотен книг и даже нанял букиниста, так что коллекция потрясающая. Ты любишь читать, Элья?
— Любила. Когда-то…
— Ты как-то погрустнела, — улыбнулась Макора. — Ничего. Конечно, ощущение, которое подарила тебе беседка Халитху, не могло продлиться долго. Но ты вспоминай его почаще. Вспоминай, кто ты есть.
«Я всегда помню, кто я есть, — угрюмо подумала Элья. — И, что самое главное, я теперь никогда не забуду, кто есть ты».
— А вот наша любимая гостиная, — торжественно объявила Макора, не глядя миновав лакеев и войдя через распахнутые двери в небольшую комнату, оформленную в зелёной гамме. — Здесь мы чаще всего бываем… Приветствую всех, простите за долгую задержку!
Элья остановилась в двух шагах позади Макоры и с замиранием сердца смотрела, как поднимается со своего кресла Лэрге, как испытующе глядя на неё привстаёт Мароль с неизменной трубкой в руках, как поджимает губы хмурая Жерра.
— Значит, это правда, — сказал Мароль. — Что ж, Элья… рад тебя видеть. Хотя и очень удивлён. Расскажешь потом эту занимательную историю, как тебе удалось вырваться из белоборского болота?
Улыбка его была кривой, неприятной.
— Конечно, не расскажу, — отозвалась девушка. — Я не подряжалась утолять ваше любопытство.
— Элья, — укоризненно произнесла Макора, — стоит ли так грубо?.. Друзья мои, все истории потом. Мы будем готовиться к балу. Элья, ты должна блистать! Я одолжу тебе свою портниху. И украшения присмотрим… Где, кстати, наш друг Грапар?
Мароль улыбнулся ещё неприятнее:
— Думаю, он тоже в какой-то мере занимается подготовкой к балу, госпожа Макора.
— Прекрасно! Элья, пойдём же сядем. Кажется, мы многое пропустили?
Они уселись в белые кресла, под цвет изящному роялю и тонким пилястрам на светло-зелёных стенах, — и потекла светская беседа. Элья сидела с отрешённым видом, но при этом не переставала прислушиваться. То, что она услышала, очень ей не понравилось — оказывается, у «государя Панго» были свои министры, свои советники, своя армия, большая часть которой ждала в Илане приказа действовать. О последнем докладывал Мароль.
— Значит, всё-таки иланцы? — переспросил Лэрге, для которого эта информация, очевидно, была новостью. Или он
делал вид, что была. — Но я всё-таки надеялся, что внутренние дела мы будем решать внутренними силами. Иланцы всё же недружественная нация, и мне кажется, в их отношении нужно быть осторожней…— Я думаю, государь Панго примет во внимание твои опасения, Лэрге, — отозвалась Макора, и в её голосе промелькнуло нетерпение.
Только промелькнуло — однако, гостиную тут же затопила тишина. Всего на пару мгновений, но до того невыносимых, что Элье казалось, будто вот-вот что-то взорвётся.
— Могу ли я поинтересоваться, — осторожно начал Лэрге, и от звука его голоса Элье тут же стало немножко спокойнее, — как обстоят дела с тем оружием, о котором вы нам рассказывали, госпожа Макора? Я имею в виду не нашу недавнюю вылазку с Грапаром и госпожой Жеррой, а ваш грандиозный таинственный план, над которым сейчас работает Равес? Признаться, я на него рассчитывал больше, чем на иланскую армию…
— И соврешенно справедливо, — как ни в чём не бывало улыбнулась Макора. — Уверяю тебя, иланская армия будет всего лишь небольшим подспорьем… Возможно, она вообще не понадобится.
— Рад это слышать.
— Знаешь, граф, — сказал Мароль, кладя трубку на столик — тебе свойственно неприятие всего нового, я давно это заметил. Что-то мне подсказывает, что ты уже сам не рад участию в нашем деле.
Лэрге поднялся на ноги:
— Мароль, я имею честь напомнить вам, что…
— Лэрге, — негромко произнесла Макора.
Граф извинился и опустился обратно в кресло, продолжая, впрочем, буравить Мароля взглядом.
Однако теперь Элья видела, что в прищуренных глазах нет гнева — только бесконечная усталость.
— Мароль, в самом деле, — сказала Макора, — графу, конечно, тяжелее, чем нам всем — его учили никогда не просить помощи у неприятеля. Должно быть, подобный шаг со стороны государя задевает его гордость. Однако он беспокоится о Кабрии не меньше, чем ты. И он верит в неё — как и мы все.
Мароль ухмыльнулся и кивнул на Элью:
— А она тоже верит?
— У неё есть имя! — с негодованием воскликнул Лэрге, как будто несколько дней назад не разговаривал о ней с Гереком тем же тоном. И не указывал на Элью таким же кивком, интересуясь, что она здесь делает.
— Ну, это надо у неё спросить. — Макора обратила на девушку взгляд — колюче-пристальный, несмотря на ласковую улыбку.
— Боюсь, за минувший год я вообще разучилась верить, — пожала плечами Элья. — И вообще, честно говоря, я пока не очень хорошо понимаю, что происходит. Многое изменилось, пока меня не было…
— О, ну конечно, вряд ли можно было ожидать от тебя прямого ответа на вопрос, — ядовито произнесла Жерра.
Элья подняла брови:
— Неужели ты ждёшь от меня удара в спину, подруга? С чего бы?
Она с удовольствием отметила про себя, что умеет создавать неудобное молчание не хуже Макоры.
— Вот интересно, как далеко ты зайдёшь в своей мести, — прошипела Жерра. Потом, откинувшись, на спинку стула, заявила: — Как хотите, но я ей не доверяю!
— Я доверяю, — повысила голос Макора. — Элья здесь — моя гостья. Я прошу ни в чём её не обвинять, а также относиться к ней с уважением. Она ничем не заслужила подобного обращения. Она много страдала — и, по сути, страдала за наше дело…