Клятва
Шрифт:
— Но ведь ты же говорил… говорил, что это смертельное ранение, что тебя чудом спасли люди из Лесного Клана! А если бы они не пришли?!
— Они бы пришли, — отрезал Саррет. — Я их позвал. С помощью специального инструмента, который мне когда-то в знак благодарности подарила дочка старого вождя, обещая, что если я буду в Белоборе и попаду в сложную ситуацию, я смогу позвать их, и мне не откажут в помощи. Я оставил подарок рядом с Гереком, чтобы они сразу поняли, что помочь надо ему. И я знал, что там отличные врачеватели, которые ещё и не с такими случаями разбирались. Так что я всё рассчитал и был абсолютно уверен, что этому придурку ничего не угрожает. — Саррет отодвинул пустую тарелку и сложил руки на столе, переплетя
«Врёшь ты всё, — подумала Элья, вспомнив, как оставшийся дежурить Лэрге напугал её той ночью — своим взглядом, голосом, своей непохожестью на самого себя. — Ни в чём ты не был уверен».
И сейчас, когда она смотрела на него, видела его размеренные движения и спокойное лицо, ей вдруг пришло в голову, что никто не знает этого человека. Даже Герек. Даже ему Саррет не сказал о том, как ему было страшно тогда стрелять — а без этого искреннее извинение у него вряд ли получилось. Да и было ли оно, это извинение?
Нет, Саррет всё делает правильно. В тех обстоятельствах он не мог поступить по-другому, важно лишь это, а не то, как он боролся с неизвестностью и собственной совестью всю ту бессонную ночь.
Элья представила Мароля, невыносимого, насмешливого типа, заставившего мягкотелого графа Саввея выстрелить в «шпиона». Она потом не спрашивала, как там всё было на самом деле, но Мароль казался довольным. Лэрге же выглядел совершенно невозмутимым — до того момента, как она увидела его сидящим возле брошенной книжки, обхватившего руками голову, до того, как он грубо спросил её, что ей нужно.
Элья только сейчас поняла, что это был единственный миг до сегодняшнего дня, когда он был настоящим.
«Нет, — вдруг вспомнила она. — Был ещё один. Когда он защищал от нападок Мароля Клессу».
— Недели через три в городок Бельзут пожалует некий профессор Дальго, — как ни в чём ни бывало, сказал Саррет. — Это старый знакомый настоящего Лэрге Саввея, с которым они работали в Стагерри.
— И что же ты собираешься делать? — опешил Герек.
— Пока не знаю. Что-нибудь придумаю. Это, конечно, будет сложно, потому что профессор уже просил о встрече, а значит, потребуется какая-то веская причина… Возможно, твоя красавица мне поможет…
— Причём тут какой-то Бельзут? — нахмурилась Элья. — Вы же живёте в Сакта-Кей…
Герек хмыкнул, поглядев на удивлённо вытянувшееся лицо Саррета.
— Человек год в болоте просидел, ничего удивительного… Элья, Бельзут — это маленький город рядом с Сакта-Кей. Между прочим, сейчас считается официальной столицей государства Кабрия. Народ понял, куда дует ветер, и в Бельзут начали съезжаться люди со всего региона; открывают гостиницы, музыкальные салоны, биржи… А ведь ещё год назад это была деревня деревней. Сакта-Кей же — просто название особняка, который стал резиденцией Панго, а до того был якобы секретной лабораторией. Он стоит на холме и его окружает толстенная стена, где раньше были складские помещения. Теперь там, насколько я знаю, содержат узников…
— Содержат, — кивнул Саррет. — Именно поэтому бельзутцы называют Сакта-Кей иногда «дворцом», а иногда «крепостью». Та тюрьма, что была в Бельзуте раньше, вмещала от силы человек десять. Да и самым тяжким преступлением считалась драка в трактире. А теперь это центр жизни… воры, убийцы, всё как у людей. И, конечно, политические преступники. Первых перевозят в один из крупных городов по соседству, Магрус. Про него вы слышали наверняка… А последних заключают в крепости.
— И если что-то пойдёт не так, Элья может там оказаться, — заметил Герек.
Саррет медленно вздохнул.
— Дайте мне минуту.
Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Герек и Элья сидели, не говоря ни слова. Первый откровенно скучал, постукивая пальцем по столешнице, вторая же с волнением смотрела на отрешённое лицо полицейского.
— Так, ладно, у меня есть план. —
Саррет открыл глаза и обратился к Гереку: — Нам с Эльей нужно поговорить. И лучше без тебя и твоих комментариев. Так что, если не возражаешь, я бы попросил тебя пока подняться наверх и подготовить передатчик, мы подойдём позже.— И заклинания свои убери, — добавила Элья. — А я пока уберу со стола… — Она нерешительно взглянула на Саррета. — Можно ведь?.. Я быстро.
8
Они с Сарретом сидели за столом друг напротив друга. Он сцепил перед собой руки в замок и смотрел на Элью проницательными серыми глазами.
— Итак, Элья… Первое, что вы должны уяснить: вы не имеете значения. Задание куда важнее вас. Притом кража зеркала — всего лишь одна составляющая большого плана, то есть, это вовсе не значит, что выполняя данный пункт, вы можете рисковать всем остальным, это ясно?
— Боюсь, что когда я уйду подальше от Герека, мне будет довольно сложно контролировать себя в этом отношении, — заметила Элья.
— Вы должны будете контролировать. Меня не волнуют наложенные на вас чары. На данный момент я — единственный источник информации, приближённый к Грапару и Макоре. Я предоставляю Аасте очень ценные, необходимые сведения. Если вы хотя бы жестом выдадите меня или себя, произойдёт катастрофа. Что это значит? Это значит, что вы десять раз думаете прежде, чем что-то делать. Улыбнуться, помахать кому-то рукой, залепить пощёчину Грапару, пойти гулять в одиночестве — любой ваш жест, любой поступок должен быть продуман и логичен. Он не должен выбиваться из вашего образа и не должен идти вразрез с моими действиями. Именно поэтому я напоминаю вам, что вы должны согласовывать со мной всё, даже если вам кажется, что вы поступаете правильно. И, повторюсь, нельзя допустить, чтобы чары управляли вами — это вам нужно управлять чарами. Вам нужно делать невозможное, потому что от этого зависит судьба государства…
— Это государство убило моих родителей, — напомнила Элья.
Саррет медленно, терпеливо перевёл дух.
— Когда я говорю, что вы не имеете значения, я имею в виду, что не имеет значения ни ваше прошлое, ни ваши личные связи. Если бы ваши родители были живы, и вам нужно было бы их убить, чтобы выполнить задание — вы должны были бы их убить. Любовь, месть, привязанность — это те слова, которые должны быть вами забыты. Иначе пострадают люди. Может случиться война, понимаете?
— Когда-то на Ярмарке вы уверяли нас с Клессой, что войны не будет. Кстати, хорошо вы оба тогда задурили мне голову…
Саррет позволил себе кривую улыбку:
— О том, что войны не будет, говорил недалёкий граф Лэрге Саввей. Он — к его счастью — информирован гораздо хуже, чем я. Война более чем вероятна. И, раз уж мы с вами работаем вместе, — понизил голос Саррет, — я думаю, что могу вам сообщить, что Панго в резиденции нет. И ни Макора, ни Грапар не знают, где он находится.
— Как так? — опешила Элья. — Он ведь этот… «государь»!
— Он успел только один раз объехать свои владения, прежде чем был пойман и переправлен в другое место заключения. Что за место — об этом не знаю даже я, хотя во многом именно благодаря мне Дом Полиции и сумел всё это провернуть. Но шпионы есть везде, а значит, Панго могут найти в любой момент — кто-то где-то обязательно проговорится. И с этого самого момента время до начала войны будет стремительно сокращаться, счёт может пойти на дни. Илана — это сила, которая способна помочь принцу занять татарэтский трон. Как вы думаете, насколько далеко зайдёт благодарность этого эгоистичного безвольного идиота? Будет ли он думать о том, чтобы сохранить империю своего отца и порядок, который Эрест на протяжении стольких лет и таким трудом создавал на этой земле? Порядок, который, кстати, ваши родители и прочие, пришедшие тогда на Лебединый Мост, собирались нарушить?