Клоп
Шрифт:
— Нашла! — воскликнула Лил, когда они уже уходили.
Она подбежала к груде какого-то мелкого хлама и буквально выкопала масляную лампу, красиво украшенную тонкими позолоченными прутьями. Пиус не мог поверить глазам, тем более что в совершенно другом месте видел совершенно другую лампу. Он плохо помнил, где именно, но точно не там, где ее и заметить-то невозможно! С трудом верилось, что не Лил ее закапывала. Еще получалось, что масляных ламп здесь находилось как минимум две. Пиус соорудил скромную улыбку, когда Лил демонстрировала находку, после чего поспешил покинуть комнату.
Существовал погреб, в который можно было попасть из кухни. В нем хранилось вино
Элберт провел их по коридорам, указал на тупики и достиг дальних помещений, где, по его словам, пропал след незнакомца. Ребята осмотрелись. У одной из стен стоял шкаф со старыми журналами, полными имен и дат. Чтобы понять, насколько они из далекого прошлого, даже не требовалось следить за датами — сами журналы рассыпались в руках. Рядом со шкафом скопилась гора аккуратно составленных баллончиков взбитых сливок одной марки. Дети осторожно вытащили несколько штук, они оказались пустыми. Подобные вещи наполняли все комнаты. В одном углу возвышалась до потолка свалка рыцарских доспехов; несколько экземпляров, собранных в полный рост, стояло вдоль стены. Лил примерила откатившийся в сторону шлем и передала его Пиусу; после того, как Джозиз повертела его в руках, они приставили шлем к плечам Элберта и решили, что он ему идет.
Вспомнив, зачем они здесь, ребята согласились, что в таком месте сложно куда-то ускользнуть. И подтвердив тревоги Элберта, отправились на "Башни". Ничто уже не удерживало Лил. Спички они прихватили с каминной полки в общем зале.
В темных коридорах друзья услышали, как Лил поставила на пол масляную лампу и стала возиться со спичками.
— Ой, давай уже быстрее, — торопила ее сестра, потирая плечи.
— Тебе что, холодно? — спросила Лил.
— Не знаю, но меня берет дрожь. Если ты не заметила, здесь довольно жутко.
— Ой, да перестань, обычный коридор. Пиус, Элберт, вам это место кажется жутким?
— Да, — отозвался Пиус.
— Стоило ли спрашивать? — усмехнулась Лил, зажигая спичку и поднося ее к лампе.
Спичка сразу погасла, но фитиль успел подпалиться и через несколько секунд разгорелся. Язычок пламени отчаянно колыхался, словно обдуваемый ветром. Ребята отступили от лампы. Элберт воспользовался их примером. Тьма старалась жадно поглотить огонек, но внутри лампы уже что-то происходило. Как если бы джин пробивался на поверхность, та дрожала, стуча по полу. А когда она замигала светом, из нее полетели маленькие ракеты. Начался искрящийся фейерверк. В следующий момент должна была образоваться воронка. Затягивая фейерверк и уменьшаясь, ей оставалось превратиться в светящуюся точку, медленно продефилировать по воздуху и окончательно раствориться в темноте. Но как только образовалась воронка, произошла странная и ужасная вещь. Элберт как на коньках заскользил по полу, притягиваясь к фейерверку. Его тело искажалось, верхняя часть устремилась к центру воронки. Лицо приобрело страшную гримасу, а шея изогнулась дугой. Перепуганным друзьям хватать Элберта было бессмысленно, и они набросились на лампу. Чтобы разогнать воронку, они отчаянно отбивали ладонями огни фейерверка. Лил с такой
силой пнула лампу, что та полетела далеко по коридору и где-то там забренчала, стеклянная часть разлетелась вдребезги.Борьба с огнем продолжалась, пока ребят не поглотила тьма. Они надеялись, что развеяли воронку, и попробовали позвать Элберта.
— Я здесь, — раздался слабый голос.
— Где? С тобой все в порядке?
— Кажется.
— Нужно выйти и посмотреть на тебя, — сказала Лил.
— Надеюсь, твоя голова не похожа на баклажан, — сказала Джозиз.
— Я тоже, — отозвался Элберт.
Когда на свету ребята убедились, что Элберт выглядит как обычно, Лилил спросила его об ощущениях.
— Будто пришлось вниз головой с башни прыгнуть.
— Такое раньше бывало? — спросил Пиус.
— Нет. Я даже не понял, что произошло.
— Тебя начало затягивать в воронку.
— Выходит, ты был вроде источника света, — сказала Джозиз.
— Почему тогда он не светится в темноте? — удивилась Лил.
Похлопывая себя по опаленной одежде, они встретили в холле Крочика. Рэни и Клайвель уже попросили кого-то из служащих поискать Пиуса. Обычно Крочик сообщал друзьям, когда собирался прийти. Но сейчас спешил чем-то поделиться и за столиком в ресторане рассказал о небольшом расследовании. Он попробовал выяснить, кому может быть не страшен колдовской мир, как указывала одна из строчек в стихах.
— Я обошел некоторые места в порту. Оказывается, в колдовском мире есть существа, обладающие сильным иммунитетом к влиянию на них магии. Один старый кеп сказал, что они не рождаются с ним, а впитывают его с молоком матери. Если это забавно, как вам другое утверждение, что матерей у них нет?
— Как это? — удивилась Лил. — У всех должны быть родители, ведь даже если эти существа грибы…
— Почему грибы?
— Грибы, интересующиеся золотом? — напомнила Джозиз.
— Грибок в старых стенах — обычное дело, — заметил Пиус.
Элберт кивнул в знак согласия. Крочик смотрел на них с натянутой улыбкой.
— Вы закончили? Я говорю о гномах.
— Гномах? — Ребята придвинулись ближе.
— Ты говоришь, гномам не страшен колдовской мир? — уточнил Пиус.
— Именно.
— Мы знаем только Бамбура, — сказала Лил.
Ребята посмотрели по сторонам.
— Мне это не нравится, — сказала Джозиз, — знать, что по отелю разгуливает кто-то, от кого отель не может тебя защитить.
Пиус с Элбертом согласились.
— Вы ведь вообще не считаете, что отель вас защищает, — заметила Лил.
Звон посуды на кухне послышался почти одновременно с погасшим светом. Холл погрузился во тьму, но в ресторан сквозь окна пробивалось дневное солнце, и замешательства не произошло. Зато разговоры стихли. Через несколько секунд свет включился.
Лирудж неожиданно принесла мешочек конфет. Ребята схватили его и вышли из ресторана, не закончив с едой. Они решили переместиться в почти всегда пустующий общий зал, где Элберт чувствовал себя комфортней.
— Между прочим, это не урна, госпожа Прелтит, — вежливо заметил один из братьев за стойкой регистрации, когда по дороге Джозиз выкидывала обертку от леденца в вазу рядом с входом. Джозиз растерянно уставилась на вазу.
— Тогда что? — спросила она.
— Это ваза, она для украшения.
— Больше похоже, что для мусора, вон в ней даже бумажки валяются.
Все ребята сошлись на том, что ваза не представляет художественной ценности, хотя спора не возникло, один из близнецов лишь пожал плечами, а другой пожаловался на то, что ему надоело выбивать мусор из этого предмета.