Чтение онлайн

— Если всё так, ты мог бы хоть предупредить.

— Он намеренно забрал нас с Коди. Можешь спросить его, если мне не веришь.

Дэннис шумно выдыхает.

— Мне это не нужно: я и так знаю правду.

Они молчат несколько минут, пока я продолжаю вжиматься в стену, со стороны наблюдая за парнями и пытаясь разобраться, что вообще происходит.

— Пока твою сестру дождёшься, можно умереть.

Слова Алана пугают меня, но на удивление я не вздрагиваю, как обычно. Неуместно смешливая интонация поражает, но я отчётливо осознаю, что это действительно не более, чем шутка.

— Если ты добрался до моей квартиры, выживешь, — парирует Дэннис не менее грубовато. —

Дана! — окликает он сестру. — Что ты там копаешься?

— Чёрт ногу сломит в твоих таблетках! — ворчит девушка, показываясь из комнаты.

— Что там искать? — отвечает Дэннис в тон ей.

— Всё было раскидано по полкам, — огрызается она, подходит к парню и протягивает ему ящичек с красным крестом на крышке, которая кажется и то не такой белой, как лицо девушки.

При виде креста по центру в моём горле застревает крик. На мгновение в памяти всплывает сон, в котором мужчина нёс такой же ящичек с ненавистными капсулами, и, хотя до сих пор не знаю, чей это был папа, что за таблетки и для чего он приносил, одно только воспоминание затрагивает в моей душе какие-то болезненные ощущения…

— Я пришёл к тебе, потому что ты один из немногих знаешь, что с этим делать, — голос Алана возвращает меня к реальности.

— Тогда ты ошибся, — тихо откликается Дэннис, начиная копаться в ящике. — Я не знаю, что делать, — признаётся он хмуро, и, хотя я не совсем понимаю, о чём идёт речь, досада парня передаётся и мне. Однако, вопреки собственным словам, он обращается к девушке, — Дана, воды!

— В стакан? — растерянно спрашивает она.

— Нужно промыть раны.

Она кивает и приносит с кухни миску с водой, очень похожую на ту, над которой выворачивало однажды меня.

— Дана, можешь протереть рану, пока я найду что-нибудь из лекарств? — просит Дэннис, а девушка смотрит на Алана с нескрываемым ужасом.

Воин закрывает глаза. Он еле дышит, и когда Дана осторожно касается его плеча, даже не реагирует. Я смотрю на эту картину, и глубоко в груди зарождается такой ужас, что в глазах начинают танцевать белые пятна…

— Давай. Он отключился, — подгоняет Дэннис, и я облегчённо выдыхаю. — Мне нужно подготовить состав, иначе завтра одного взгляда на его шею будет достаточно, чтобы о ране узнала вся военная база. Боюсь, не я один догадаюсь, откуда взялся отёк.

Дана пытается что-то ответить, но её голос так и не звучит. Она несколько раз открывает рот, не произнося ни слова, пока Дэннис копается в ящике. Потом девушка берёт какой-то предмет, похожий на кусочек ткани, и начинает с опаской протирать кожу Алана. Он приходит в себя и при каждом прикосновении сжимает челюсть, словно мучаясь от боли. Черты его лица искажаются. Дана продолжает, хотя я вижу, что её руки дрожат. Она протирает шею и грудь Алана, и постепенно рану становится видно.

Это похоже на ожог: кожа вздувшаяся, постепенно появляются пузыри, только вот они слегка светятся ярко-зелёным цветом. Не таким, какой бывает молодая трава, но гораздо более непривычным, пугающим… И в моём сознании шевелится какое-то смутное воспоминание.

Дэннис тем временем переливает голубоватую жидкость из одной баночки в другую, а потом добавляет туда какой-то светлый порошок. Он смачивает кусочек ткани жидкостью и протирает кожу. Алан шипит сквозь стиснутые зубы. Пытается что-то сказать, но слишком тихо, и Дэннис склоняется над ним, пытаясь различить слова.

— Динаты перенесли время визита, — с трудом произносит Джонс.

— Я это уже слышал, — устало сообщает Дэннис и продолжает протирать кожу. — Сьерра сказала.

Алан пытается продолжить и даже чуть приподнимается:

— Ты не понимаешь…

Но

обессиленно откидывается обратно на диван.

— Молчи, — советует Дэннис и продолжает работу.

— Ему больно? — не выдерживаю я, хотя ответ очевиден.

— Ещё бы, — морщится Дана. — Хорошо его отделали. Эта чушь никогда не помогает. В лучшем случае уберёт синяки.

— Этого будет достаточно, чтобы генерал его не убил, увидев такую рану.

— Раненым помогают, — изумляюсь я, — а не добивают их.

— Это не просто рана, — задумчиво протягивает Дана, — это чёрная метка, символ того, что тебя выбрали пчёлы.

Они с Дэннисом тревожно переглядываются. А я не понимаю ни слова.

— Что бы это не означало, — говорит парень, — если останется след, Джонсу конец.

Несколько секунд до меня доходит смысл слов, пока я скольжу взглядом по ярко-зелёным разводам. Чёртов укус пчелы. Помню, как эти слова прозвучали в голове, когда мне снился кошмар. Укус пчелы… Что означают эти слова?..

А потом я просто делаю шаг из своего укрытия.

Не знаю, как тальпы исцеляются, но Дэннис в этом явно не слишком хорош.

— Дай мне, — говорю настойчиво, легонько отталкивая парня в сторону.

Он не сразу понимает, что я хочу сделать, но потом догадывается и пытается перехватить меня за руку:

— Габи, погоди!

Но я успеваю крепко сжать потную ладонь Алана, а другую руку поднимаю в нескольких сантиметрах от его груди, закрываю глаза и представляю, как могут выглядеть клетки.

В них искрятся крупные капли смелости. Их так много, что ткань едва ли не блестит, словно ослепляя мою чувствительность. Не сразу я различаю тёмные пятна… Они очень похожи на те, что я чувствовала у Дэнниса, только их гораздо меньше. Мне показалось, что дух парня болен. Но для Алана эти пятна — часть его души… Тогда, с Дэннисом, я ощущала, как чужое тело хотя бы немного ощущает моё вторжение. Сейчас же чувствую только неосознанный благодарный отклик. Ощущаю в клетках неуверенный огонёк — любовь… Но если у Дэна он ярко горит, то у Алана лишь тлеет, как отголосок прежних чувств.

Мысленно я нахожу то место, от которого распространяется боль и посылаю тепло в пустоты, что образовались в повреждённой ткани. Алан облегчённо выдыхает. Мне даже не нужно смотреть на раны: я чувствую, как их края покрываются мелкими розово-фиолетовыми цветками. Повреждённая кожа наверняка зарастает, но не считая слабости, которая появляется в моём собственном теле, Алану ещё потребуется немало энергии, чтобы полностью восстановиться.

Я открываю глаза: воин смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Он пришёл в себя, но то и дело выпадает из реальности, и ему приходится прилагать усилия, чтобы не потерять сознание. Ощущаю собственное бессилие, но главное, что у меня получилось. Со временем кожа полностью покроется цветами, бутоны раскроются, а затем осыплются. Но уже сейчас рана станет не такой заметной и не будет доставлять жгучую боль.

Я хочу спросить у Дэнниса, можно ли считать исцеляющие цветы следом, который грозит «Джонсу концом», но до меня доносится шёпот Даны, восхищённый и испуганный одновременно.

— Невозможно…

Открываю глаза и вижу досаду в глазах Дэнниса. Неужели цветки всё равно выдадут Алана генералу?

— Как она это сделала?! — Дана кладёт руку мне на плечо, и я машинально поворачиваюсь к ней. — Кто ты вообще такая? — девушка не спрашивает, а требует ответа. — Я одна ничего не понимаю?

Она смотрит на Дэнниса, а потом снова на меня. Чувствую, как в груди неприятно покалывает: она была приветливой, а сейчас в её голосе звучит неприязнь и страх.