Исправительный дом
Шрифт:
* * *
Его и одного латиноамериканца "из старых" поместили в двухместную камеру. Сосед, не то Родригес, не то Рамирес, до заключения ведший обширную торговлю наркотиками в Боготе, просил называть его "Хесус".
– Хесус, - говорил он, - зови меня Хесус! Так меня звали мои друзья, для которых я был почти как сын Божий!
Энергия из этого смуглого длинноволосого парня била через край; говорил он на неправильном английском и жестикулировал так, что рядом с ним находиться было опасно. Выучился "Хесус" в заключении на онколога, причем свободно орудовал лазерным, радиационным, а то и самым
Когда их привели в камеру, выяснилось, что там уже находится чертова дюжина латиносов. У всех - явные следы мутаций; видно, их родители поработали на заводах "Ниппон Нью Радионикс" в Боливии. Этим молодцам было за что ненавидеть узкоглазых.
Худо-бедно, но Рамирес-Родригес-Хесус сошел у них за своего. Черт возьми, этот человек, если бы захотел, вполне мог оказаться на свободе! Его способностей располагать к себе людей хватило бы надолго. Адаму Нармаеву, однако, пришлось похуже. Для начала огромный латинос, пахан этой камеры и кто-он-там-был в их проклятой боливийской деревушке прижал его к двери и, несвеже дыша в лицо, разъяснил ситуацию:
– Слушай, ты, белый человек. Где тюрьма, где воля - все относительно.
– Адам едва понимал жуткую смесь испанского с английским.
– Видишь эту дверь? Она отделяет то, что за ней, по ту сторону, от того, что по эту. Белые люди считают, что воля - с той стороны, но это не так. Смотри: мы здесь объявим голодовку - и вскоре любые наши требования будут удовлетворены. А пусть объявят голодовку белые люди за этой дверью - я ведь даже не поинтересуюсь, что им надо. Пускай передохнут. Так что моя воля - здесь. А тебя, маленький белый человек, я приговариваю к заключению. Постарайся, чтобы завтра же ты оказался там, за этой дверью. Очень постарайся.
Латинос отошел к своим, и они принялись оживленно лопотать на ихнем проклятом диалекте. Вскоре Адам обратил внимание, что в основном спорят Рамирес-Родригес-Хесус и пахан; остальные лишь посмеиваются да подбрасывают им реплики. Приятно было видеть, что над словами Хесуса эти неотесаные парни смеются легче, веселее; а над выкриками их главаря вроде как по принуждению. Впрочем, это могло Адаму и казаться.
Затем спор постепенно улегся и Хесус подсел к нему:
– Не тушуйся.
– Протянул тонкую черную сигарету, но Адам покачал головой.
– Человек везде выживет. Тебе доводилось бывать в подростковых лагерях?
Нармаев снова сделал отрицательное движение.
– А я проводил там каждое лето с тех пор, как себя помню, до тех, как стал сам заботиться о своем отдыхе. Жаль, что тебя там не было, а то сейчас бы сразу смекнул, что к чему. Взрослый человек, в принципе, может задавить в себе все, что угодно, но из детей это прет. А теперь поперло изо всех - это естественно. Мы больше не люди, мы - стая; кто сильный - тому все. Надо было тебе хоть вякнуть что-нибудь; получил бы по зубам - это что, зато...
Адама слегка подташнивало - от этого постоянного унижения, за последние годы нарастающего по экспоненте, - и сейчас все стремительней.
– Как это?
– Теперь никак, - скривился Хесус.
– Эту партию ты проиграл. Но начиная новую, помни...
Ни один из советов Адаму Нармаеву в его жизни не пригодился.
* * *
Этой же ночью его подняли и повели - снова в кабинет начальника колонии. Шествуя
под конвоем ярко освещенными до боли знакомыми переходами, Адам обдумывал, что может сказать ему китаянка и что следует ответить.Китаянки не было. Теперь кабинет занимал рыжеволосый громила с перебинтованной головой и кошмарным старым шрамом от виска мимо уха спускающимся по шее за воротник серого комбинезона. Из ухмыляющегося рта торчали гнилые зубы - через один. На погонах - вообще никаких знаков отличия.
Детина рыкнул по-звериному, подался вперед и плотоядно прохрипел:
– Теперь ты - мой! Фамилия?
– Нармаев, - и добавил: - Адам.
– Сколько и за что здесь?
– Приговорен решением трибунала в октябре 2153 года к бессрочному заключению на орбитальной станции "Оптима".
– Все - правильно, - рыжеволосый сжал огромные кулачищи, посмотрел куда-то Адаму за спину и вдруг фыркнул: - Брысь!
Конвоиры, сопровождавшие его сюда, смылись. Рыжеволосый усмехнулся и встал: росту он оказался ниже среднего, но уродливо широкий. Тоже мутант.
– Добро пожаловать в мою маленькую армию, - заговорил он, - легионер Адам Нармаев.
Конечно, это был легендарный человек, известный всем понаслышке и почти никем вживую или на снимках не виденный, - Командующий Франсуа. Самое смешное, что Французским Легионом командовал действительно француз; имя его на самом деле было - Франсуа, а должность - командующий, хотя носил он комбинезон рядового без всяких знаков отличия.
Французским легионом это формирование было названо по аналогии с Иностранным легионом, существовавшем некогда во Франции. Но если туда шли исключительно добровольно, - в этот - только по приговору.
И из этого - не возвращались. Пять или десять лет Легиона - вернее любой смертной казни.
Адам понял, что если сейчас же не начнет относиться к своей судьбе с юмором, то уже к завтраку может лишиться рассудка.
* * *
– "Эй, не мешай нам, мы заняты делом, строим мы, строим тюрьму"... бормотал он, управляя роботом, стягивающим детали исполинского конструктора, вгоняя нужные выступы в нужные пазы, загоняя заклепки толщиной в ногу, орудуя горячей сваркой и лазером. И все это - в открытом космосе.
– Что ты сказал?
– раздался искаженный голос в наушниках. Значит, его бормотание услышали все.
– Ничего. Я читал стихи.
– На каком это языке?
– На русском. Стихи не переводятся.
– Это не тюрьма, - подал голос кто-то, кто разобрал его слова.
– И даже не гроб.
– А что же тогда?
– выкрикнул еще кто-то. Господи, что сейчас начнется! Когда сто человек пытаются говорить одновременно на одной частоте...
– Ты видел глубокие круглые дырки? Они повсюду. Туда можно засунуть руку, и если постараться - нащупаешь дно. Что это, знаешь?
– Ничего. Экономия металла. Снижение веса.
– Дурак, - ответили наушники.
– Ты слышал когда-нибудь про пальцы Файнхальса, поэт?
Там его называли писателем, а здесь, чего доброго, приклеится теперь кличка "поэт".
– Я уже думал об этом, - высказался еще чей-то голос.
– Что это за пальцы?
– Оружие, - спокойно пояснил первый.
– Старое, столетней давности.
Имеет что-то общее с лазером, но не лазер. Направленный взрыв.
– Значит, черных действительно собираются уничтожить?