Интендантуррат
Шрифт:
– Сейчас заедем на конспиративную квартиру и посмотрю, - сказал Николай.
– Медикаменты есть!
– он кивнул на железный ящик с красным крестом в углу кабины и пояснил: - Меня учили...
– Самолеты прилетят?
– Уже летят!
– сказал Николай, бросив взгляд на светящиеся стрелки часов.
– Погода хорошая, рассветает вовремя.
– Как это случилось?
– спросил фон Лютцов.
– Пришедшая к шести смена не обнаружила часового, - сказал адъютант.
– Как положено по инструкции, подняли тревогу...
Полковник потер заспанное, измученное лицо и еще раз обвел взглядом комнату флигеля. На мгновение задержал взор на трупе Петрова и отвернулся.
–
– Разоблаченный шпион, которого все ищут, вместо того, чтобы сбежать или лечь на дно, нагло штурмует тюрьму, освобождая сообщника, убивает предателя, после чего скрывается на угнанном автомобиле. Далеко он уедет?
– Посты вокруг города предупреждены!
– доложил Крюгер.
– Никто не видел грузовика с нашими номерами на выездах. Патрули прочесывают город!
"Неплохо держится!
– подумал полковник, глянув на адъютанта.
– Испугался, но старается не показать. Я недооценил мальчишку. У него есть чутье - первым заподозрил Зонненфельда. Только русского не поймать! Он действует парадоксально и всегда на шаг впереди. Шойбер прав, пора готовить замену. Зонненфельд, надо отдать ему должное, в этом нам помог".
– Вы умеете шить, Пауль?
– спросил фон Лютцов.
– Когда был курсантом, учили, - ответил удивленный адъютант.
– Раздобудьте петлицы и погоны интендантуррата и пришейте их сюда!
– полковник указал на мундир убитого Петрова.
– Затем оденьте труп, как положено. Этой ночью разыскиваемый нами шпион напал на тюрьму Абвера с намерением освободить сообщницу. Поначалу ему это удалось: он убил двух часовых и вывел женщину. Однако в здании оказался мой адъютант, который из-за служебного рвения задержался далеко за полночь. Он услышал шум и вышел во двор. Застигнутый врасплох русский шпион, он же интендантуррат Зонненфельд, начал отстреливаться, и был убит лейтенантом Крюгером.
– А женщина?
– спросил адъютант.
"Соображает!" - усмехнулся фон Лютцов.
– Скажите, Пауль!
– сказал он.
– Вы очень привязаны к своей русской?
Крюгер не ответил.
– Насколько я успел заметить, она похожа на фрау Полякову: волосы, фигура, глаза. Полагаю это не случайно. Ростом ваша пассия будет пониже, но, когда человек лежит, это незаметно. Найдете в гардеробе Поляковой платье, в котором ее часто видели...
Адъютант молчал. "Самый лучший выход!
– лихорадочно думал он.
– Варвара может проболтаться. Когда я развязал ее, она была в обмороке от страха. Потом стала сыпать вопросами..."
– Вы хотите стать обер-лейтенантом?!
– раздраженно спросил фон Лютцов.
– Яволь, герр полковник!
– вытянулся Крюгер.
– Тогда действуйте! Учитесь у русского: выстрел в затылок, и человека родная мать не узнает. О Петрове забудьте! У Абвера никогда не было такого агента. Я лично уничтожу его дело. Если пройдет удачно, обещаю похлопотать о награде.
Адъютант щелкнул каблуками. Полковник вышел во двор. Светало. Фон Лютцов достал сигарету, закурил.
"Как он рассчитывает выбраться из города?
– размышлял полковник.
– Русский еще в N, это бесспорно. Люди Шойбера и фельджандармерия прочесывают город, день-два и беглецов найдут. Если доложу о мертвом интендантуррате, а затем объявится живой... Случится скандал и неприятные последствия. Однако не доложить нельзя. Надо посоветоваться с Шойбером..."
Отдаленный тягучий гул вплелся в шум двора. Полковник недоуменно прислушался, затем взглянул на небо.
– Доннер ветер!
Фон Лютцов швырнул окурок на землю и побежал к входу в бомбоубежище.
– Алярм! Алярм!
– раздавалось за спиной.
"Следовало догадаться!
– подумал фон Лютцов, занимая место под бетонными сводами подвала, расширенного и укрепленного
– Бомбардировщики расчистили шпиону путь в N, теперь расчищают дорогу обратно. Шпион может погибнуть под своими же бомбами, но русских такие соображения не останавливают. Если Зонненфельда разнесет в клочья - даже лучше. Не буду спешить с докладом..."
Земля над головой содрогнулась. Взрыв ударил неподалеку, затем второй, третий... Бетонный свод над головами немцев вздрагивал и осыпал их пылью и крошкой. Полковник перестал думать...
Ил-4 под управлением старшего лейтенанта Попова вышел из пике и устремился на восток. Освободившись от бомб, самолет летел быстро, как будто тоже спешил домой. Попов по привычке прижимал машину к земле - так безопаснее. Истребители, вылетающие на перехват бомбардировщиков, ищут врага в небе. Не каждый догадается взглянуть вниз, да и заметить самолет над пестрой мозаикой земли сложно.
Попов вел Ил-4 над дорогой - хороший ориентир, не заблудишься. Дорога была прямой и просматривалась издалека. Поэтому Попов своевременно заметил грузовик, кативший от города. Старший лейтенант привычно бросил взгляд на приборную доску - топлива оставалось в обрез. Обогнать и лечь на боевой разворот не получится. Попов сделал небольшую горку, затем опустил нос самолета. Когда крытый кузов грузовика оказался в прицеле, нажал гашетку. Он видел, как пули стегнули по брезенту, вырывая из него куски, в следующий миг грузовик скрылся из вида. Попов подумал и решил не докладывать об уничтожении цели. Во-первых, наверняка не уничтожил. Во-вторых, грузовик мог оказаться порожним; прострелить брезент - невелика доблесть. Старший лейтенант забыл о происшествии, как забывал о десятках других.
Атакованный "илом" грузовик вильнул и остановился на обочине. Крайнев стащил с руля окровавленное тело Николая и откинул на сиденье. Безжизненно застывшие, черные глаза подполковника равнодушно смотрели на него. Крайнев выскочил из кабины и подбежал к заднему борту.
– Все целы?
– Целы, товарищ майор!
– послышался голос Седых.
– Мы, как самолет увидали, сразу на пол легли. Летчик не знает, что здесь свои. Щепками обдало - только и всего.
– Николая убили!
– сказал Крайнев.
– Ах ты!..
– раздалось из кузова, и Седых спрыгнул на дорогу.
– Перетащим в кузов!
– сказал Крайнев.
– Ты сядешь за руль. Офицер за рулем - это подозрительно.
– Слушаюсь!
Вдвоем они вытащили тело подполковника из кабины. Иван помог поднять его в кузов. Снял с себя шинель, положил под голову Октябрьского и накрыл лицо полой. Иван ничего не сказал, но глаза у него влажно блестели. Седых сел руль, Крайнев пристроился рядом, и грузовик покатил по дороге.
– Через два километра сворачиваем на проселок!
– сказал Крайнев.
– Помню!
– отозвался Седых.
– Как Эльза?
– спросил Крайнев.
– Спит. Как дал ей товарищ подполковник таблетку, так и заснула. Лоб не горячий. Не переживайте, товарищ майор, к обеду будем в бригаде, а там врач...
Крайнев кивнул и достал сигареты. Смертельно хотелось спать...
16.
Сталин слушал доклад молча. Не перебивал, не задавал вопросов, молча вертел в пальцах пустую трубку, которую то клал на зеленое сукно стола, то снова брал в руки. Было в этом молчании нечто зловещее, что заставляло присутствующих внутренне ежиться. Василевский, Абакумов, Пономаренко - все они сидели, опустив головы. Судоплатов докладывал стоя. Сталин, не предложил ему сесть, как обычно, и в этом тоже просматривалось нерасположение Верховного. Начальник 4-го управления НКВД СССР смотрел на вождя сверху вниз. Он видел склоненную седую голову и сухие кисти, торчавшие из обшлагов френча. Левая кисть была заметно суше правой.