Интендантуррат
Шрифт:
– А приходная книга?
– заинтересовался Бюхнер.
– Ее ведет подчиненный вам писарь, разве не так? Он может допустить ошибку и не занести одну машину в книгу. Обычное дело, в спешке и не такое бывает.
– Есть встречные сверки!
– Раз в полгода. Это не беда. К встречной сверке мы возвращаем документ, - Крайнев вернул ломтики на место.
– Но изымаем самую последнюю поставку, - он вновь забрал хлеб.
– Насколько я понимаю, продукты приходят к вам ежедневно, а сверка проводится на отчетное число.
– Рано или поздно выплывет, - вздохнул Бюхнер.
– После чего разжалуют - и на фронт! Рядовым.
– Не забывайте про русские бомбардировщики!
– Мне нравится ход ваших мыслей, - сказал Бюхнер.
– Сам об этом думал. Но есть одно обстоятельство. Черный рынок в N строго контролирует СД. Появление целой машины продуктов сразу заметят. Начнут расследование...
– Надо продать в другом месте!
– У меня нет такой возможности!
– Могу помочь.
Бюхнер внимательно глянул на коллегу.
– Что?
– Соль. Тонна.
– Ого! Килограмм соли на черном рынке стоит десять марок!
– Это в розницу. В нашем случае оптовая партия, которую надо сбыть немедленно. Пять марок за килограмм.
– Итого пятьдесят тысяч, - сказал Бюхнер.
– Заманчиво. Однако слишком опасно. Такая партия продуктов будет замечена в другом городе, у СД хороший контакт между территориальными управлениями и масса честолюбивых следователей. Не стоит хватать кусок, который не сможешь проглотить. Есть другой вариант. У вас случайно нет бланка заявки на получение продуктов для вашей дивизии?
– Случайно есть.
– Со всеми подписями и печатями, но незаполненными графами?
– Разумеется.
– Передайте ее мне и получите центнер соли.
– Два.
– Один. Большее количество в дивизионной заявке вызовет подозрение.
– То, что моя дивизия в составе другой армии и должна получать продукты на своем складе, подозрения не вызовет?
– Нет!
– Бюхнер улыбнулся.
– На вашем складе могло не оказаться нужных продуктов или в нужном количестве. В таких случаях получателя направляют на другой склад. Это никто никогда не проверяет.
Крайневу стало стыдно. Его вывозили лицом о стол, причем, легко и изящно. Он строил сногсшибательные схемы, а здесь крадут просто и нагло. Нужна всего лишь бумажка, каковая оказалась среди документов убитого интендантуррата и не была выброшена по чистой случайности.
Они договорились о времени обмена бумаги на соль, и Бюхнер заказал коньяку. Дела были завершены, они потягивали ароматный напиток, разглядывая посетителей. За полчаса Бюхнер рассказал о многих. Трое штатских в зале оказались офицерами Абвера (Бюхнер пояснил, что простых штатских, даже немцев, в ресторан не пускают). Были здесь коллеги Бюхнера - интенданты, офицеры тыловых частей, несколько приезжих, вроде Крайнева, о которых Бюхнер ничего не знал. Теперь Крайнев понимал, почему Бюхнер подсел именно к нему. Приезжий интендант представлял коммерческий интерес, и Бюхнер его удачно реализовал. Крайнев растопыривал перья, заказывал коньяк, а наливать должен был Бюхнер. Крайнев сэкономил ворюге марки...
В ресторане появилась Полякова. Теперь она была одета в легкое шелковое платье до щиколоток. Туфельки были в тон платью. Крайнев мысленно свистнул, прикинув, сколько они могли стоить в оккупированном городе. Полякова подходила к столикам, здоровалась, улыбалась комплиментам и качала головой в ответ на приглашения присоединиться. Крайнев не мог оторвать от нее взгляда. Он при первой встрече оценил красоту хозяйки гостиницы, но сейчас, после трех бокалов коньяка, Полякова выглядела неотразимо.
– Даже не надейтесь!
– сказал Бюхнер, заметив его состояние.
– Эта женщина не для вас!
– Нет крепости,
которую не смог бы взять интендант!– сказал Крайнев, вставая.
– Сядьте!
– прошипел Бюхнер.
Крайнев невольно подчинился.
– Смотрите!
– кивнул Бюхнер.
Крайнев увидел, как Полякова подошла к столику, где ужинали люди в штатском, и присела напротив высокого, с лошадиным лицом абверовца. Тот немедленно налил ей вина в бокал, Полякова подняла его и пригубила.
– Видите! Это полковник фон Лютцов, начальник местного Абвера. Вы думаете, можно держать гостиницу для немецких офицеров без такого покровителя?
"Крыша!
– подумал Крайнев.
– Да еще какая! Дамочка, скорее всего, не только спит с этой лошадью, но и шпионит за постояльцами".
– Извините, что повысил голос, - сказал Бюхнер.
– Это было необходимо. Вздумай вы приставать к Поляковой, немедленно оказались бы в тюрьме. А у нас вами сделка...
"В тюрьме бы перетряхнули мои вещи, прощупали каждый шов и спросили, откуда у меня незаполненный бланк заявки, - понял Крайнев.
– Надо меньше пить. Гусар, твою мать!"
– Такое бывало?
– спросил у Бюхнера.
– Не раз. Приезжает какой-нибудь фронтовик, который считает, что раз он пролил кровь в борьбе с большевиками, то теперь все дозволено, и дает волю рукам. Впоследствии горько раскаивается...
– Почему Абвер покровительствует русской?
– Фрау Полякова немка.
– С такой фамилией?
– Это фамилия мужа.
– А где муж?
– Сгинул в большевистских застенках. А также отец, брат... Фрау Полякова пострадала от большевиков, поэтому пользуется доверием немецких властей. К тому же знает дело. Это гостиница, ресторан - уголок фатерланда, мы здесь отдыхаем душой и телом...
Крайнев только сейчас заметил, деревянные панели, которыми в немецком стиле были обшиты стены ресторана. На стенах висели гравюры с видами немецких городов, большие тарелки с рисунками... Крайнев заново оценил мебель, сервировку, одежду официантов... Он не обратил на это внимания, поскольку много раз видел подобное во время командировок в Германию. Но это не Германия. 1943 год, оккупированная территория. Крайнев подозвал официанта, расплатился и попрощался с Бюхнером. Завтра предстояло рано вставать.
7.
Утром следующего дня Крайнев обменял у Бюхнера бланк заявки на два мешка соли и покинул N. К полудню бричка свернула с большака и скоро оказалась у глухого хутора. Здесь Крайнев и Седых сменили немецкую форму на гражданскую одежду и наскоро пообедали. Крайнев взял у хозяина хутора черпак для воды, сходил к бричке и вернулся с посудиной, полной соли. Глаза хозяина радостно сверкнули, он молча поклонился, забирая черпак.
В отряд ехали лесными дорогами, втроем. Впереди скакал ждавший их на хуторе связной, Крайнев с Седых трусили, отстав на сотню метров. На хуторе они сменили лошадь, застоявшийся жеребец резво тащил груженую бричку. Передовой дозор и смена одежды были жизненно важны. Партизан в местных лесах хватало, как своих, так пришлых, для них подстрелить немца, по дурости заехавшего не туда, было делом чести, доблести и славы. Кроме того, Ильин категорически запретил Крайневу показываться в бригаде в мундире интендантуррата. Среди партизан мог оказаться предатель. На задания бойцы Саломатина отправлялись постоянно, это было обычным делом, но ходили они в обычной полувоенной одежде, представлявшей собой причудливое сочетание советской и немецкой военной формы, а также и гражданского платья. Появление на базе переодетого немцем Крайнева могло побудить вражеского агента к вполне определенным выводам.