Чтение онлайн

Джодар широко заулыбался, явно оставшись довольным тем, что только что услышал, а прежде собственноручно вывел на бумаге. Гунар бросил на него короткий, но отчаянно красноречивый взгляд и в сером полумраке начал ощутимо бледнеть.

– Ниже подпись. С глубоким почтением глава Ордена Тайн, Джодар-Мэйс.

– Что скажешь? – радушно полюбопытствовал шемит.

Гунар молчал, осознав окончательно, что это самое письмо главе Инквизиции придется доставить ему самолично, а это могло означать множество различных и далеко неблагоприятных для него самого окончаний подобного на первый взгляд простого поручения.

Голос Гунара разом утерял былую крепость и перестал быть таким нарочито ровным.

– Полагаю,

глава Ордена святой Инквизиции будет в настоящем бешенстве, когда прочтет написанные вами строки, мой повелитель.

– Очень надеюсь на это, – сухо признался шемит.

– Этим выродкам никогда не стоит забывать, кто именно тут лев. А кто всего лишь плешивая гиена. Ты улавливаешь мою мысль юный, Гунар?

– Разумеется, повелитель.

– Не страшись ничего! Особенно старых больных и развращенных кретинов. Нас с тобой призвали для того, чтоб мы очистили наконец нашу землю от любого рода скверны и все эти никчемные люди тоже есть в моем бесконечном списке расправы.

– Когда Император создал нашу тайную организацию, я согласился возглавить ее лишь на одном единственном условии, кроме конечно освобождения меня от пожизненного рабства, – Джодар внезапно замолчал.

– Каком именно, мой господин?

– Единственный человеком, кого мне можно и нужно будет бояться во всем, что я буду делать, будет сам владыка бескрайней Империи Грез.

Гунар само собой не нашелся, что вообще можно было ответить на подобное высказывание и счел наиболее уместным снова промолчать. К тому же в данном случае, хозяину легко можно было не отвечать ничего вообще, поскольку мнение других людей относительно его собственной жизни его лично вообще никогда не интересовало.

– Теперь слушай, – Джодар резко встал. И его поверенный, как беззвучное отражение в зеркале, незамедлительно и проворно вскочил со своего места, от чего стул его противно скрипнул.

– Я удаляюсь в свои покои. Распорядись, чтоб меня не беспокоили до утра. Пришли мне наверх одну из девиц, тех самых, что я постоянно вожу с собой.

– Какую именно теперь вы пожелаете увидеть, мой господин? Быть может сладкоголосую Алексу?

– Нет. Она недавно перепилась и упала с дворовой лестницы на камни, выбив себе напрочь передние зубы. Теперь бедняжка стала страшна, как лютый голод зимой. Пришли мне лучше рыжеволосую.

– Значит Нэйрис. Будет исполнено, мой повелитель.

Поверенный Императора поспешно двинулся к двери.

– Если этот старый обезумевший изгонятель демонов решит вдруг покинуть свое место, и опять начнет меня искать – свяжи его. Прикрути веревками к стулу, но только не поломай.

– Старика?

– Стул, глупец. Ладно, уверен ты меня отлично понял. Действуй. К Иоганну поедешь сразу, как взойдет солнце, благо твоя дорога к нему в крепость "Огненной розы" будет не слишком долгой.

Джодар прошел к двери и открыв ее внезапно резко обернулся и пристально взглянув на своего главного помощника сказал.

– Гунар!

– Да, повелитель!

– Я передумал. Сам с письмом к Инквизитору не езди. Отправь кого-нибудь, кто нам на данный момент не сильно нужен. Он все равно никогда не скажет правду вам и… Это небезопасно. Я сам с ним разберусь!

– Слушаюсь! – кивнул Гунар и от чего-то, широко и весело улыбнулся уже в след закрывшейся с грохотом двери. Хозяин всегда хорошо умел беречь нужных ему людей, даже более хорошо, чем уничтожать тех, кто стал ему совершенно не нужен или угрожал миру и спокойствию великой Империи Грез.

Было по прежнему темно и это все так же не могло не раздражать его. Приятным было лишь тот факт, что холод наконец отступил, вино и огонь сделали свое дело, но это увы как всегда было лишь на короткое время. Джодар сидел в

кресле своих временных покоев над кабинетом почти вплотную к очагу, жар от которого уже основательно прогрел небольшую комнату с высокими и узкими, как побеги камыша, створчатыми окнами и драпированными пыльной тканью стенами из камня. Шемит курил длинную деревянную трубку, требовательно щелкая зубами о костяной мундштук, продолжал ожесточенно пить крепкое вино и напряженно размышлять над всем, что недавно узнал. Наконец в его дверь мягко постучали.

– Входи! – по обыкновению приглушенно и хрипло крикнул глава Ордена в направлении входа.

Стянутый сталью деревянный массив отворился и в зал вошла юная девушка в дорогом теплом платье из темно красного сукна, стройная, с тонкой талией, округлыми бедрами, высокой грудью и длинными вьющимися мелким бесом волосами цвета светлой молодой меди.

– Где тебя носит? – беззлобно поинтересовался шемит, разглядывая ее с ног до головы.

– Прошу прощения, мой господин! Я имела неосторожность задремать, полагая, что сегодня вы не будете заинтересованы в моем обществе. Появляться перед вами с не уложенными волосами и заспанным лицом было бы сильным оскорблением всего вашего безмерного величия.

– К моему огромному сожалению, Нэйрис, оскорблением для меня теперь является тот факт, что в твоем обществе я нуждаюсь гораздо чаще, чем когда бы то ни было.

Она улыбнулась в ответ на сказанное и улыбка ее от чего-то совершенно ничего не выражала. В ней не было совсем никаких чувств, так, словно на лице у нее была всего лишь маска, способная менять гримасы только по скупому желанию хозяина.

– Вы слишком строги к себе, мой господин! – кивнула она.

– Не слишком, к сожалению! Сядь подле меня, – попросил он тоном, не терпящим никаких пререканий. Она покорно опустилась на маленький низкий лакированный стул из светлого резного кедра прямо у его ног, коснувшись легкой рукой его правого колена. С ее лица по прежнему не сходила улыбка и улыбка эта была пустой, странной и далекой, как будто девушка в данный момент прибывала одновременно где-то еще.

– За дверью кто-нибудь есть? – поинтересовался Джодар.

– Нас никто не видит и не слышит, мой господин, – уверенно и мягко заверила она.

– Тогда приказываю тебе принять свой истинный облик. Я предпочитаю всегда помнить с кем на самом деле разговариваю.

Не меняясь в лице и шумно вздохнув она выпрямила спину и очевидно было видно, что данная просьба для нее давно была самым обычным делом и не вызвала у ни малейшей капли удивления. Девушка развела обе руки в сторону вверх, будто крест на крест; послышался тихий звук. Он был таким, как бывает, когда сильный сквозняк втягивает воздух через узкую дверную щель. Лицо ее будто бы растаяло в одно мгновение, как мягкий воск, а затем так же быстро снова застыло, обретя свои истинные черты будто бы еще более четкие, чем они могли быть до того.

Фигура ее так же изменилась разом утеряв столь аппетитные и выдающиеся формы, платье мигом стало ей слишком широким и тело сжавшись, теперь больше напоминало фигуру угловатого и болезненно худого подростка. Волосы распрямились и стали черными как деготь, лицо вышло более бледным и резким, длинный и хищно острый нос, маленький рот, серые веснушки и большие темные глаза, один из которых едва косил в сторону. Подобное с покон веков принято было считать верным признаком сговора с дьяволом и приверженностью ко всему нечестивому, что могло быть на земле. Самым неприятным в ее внешнем виде был страшный след от ожога на впалой щеке. Уродливая рана на самом деле была большим клеймом, оставленным когда-то добела раскаленным железом. Глубокий рубец изображал ровную пятиконечную звезду, заключенную в идеальный круг. Так язычники издревле перед казнью клеймили пойманных ими с поличным ведьм.