Чтение онлайн

На затертой карте был некогда ярко изображен нетопырь, рот которого был перепачкан алой кровью. Глаза зверька зловеще сверкали, словно два наточенных лезвия.

– Ангел. Зеленая, – голос древнего при этом из мелодичного становился все более напряженным, как струна лютни, которою осторожно растягивали все сильней на костяной катушке.

Карта Саран с изображением могущественного четырекрылого ангела в доспехах с мечом из полосы света и в маске из волшебной стали и белых будто бы лебяжьих перьев.

– Книга теней! Сумрак, или Греммуар. Красная.

Книга, один в один в один походившая на книгу Света, только эта на сей раз была черной и от нее исходила плотная холодная тьма. Она была искусно нарисована бело-серым на непроглядно черном фоне. А рисунок был перечеркнут красной полосой, сотканной из неимоверно тонкого

витиеватого, как табачный дым, узора.

– Клянусь путем теней, это уже интересно, – выдохнул Фледер.

– Никогда еще мы небыли так близко к завершению расклада.

Лилея снова твердой рукой взяла следующую карту сверху и, перевернув, положила ее на стол. В эти минуты ей впервые в жизни мучительно сильно хотелось наконец ошибиться. Хотелось, чтоб от ее поспешности или твердости что-то вдруг нарушилось и она вытащила бы две зеленые или красные карты подряд. В таком случае будущая судьба мира уже ни коем образом не зависела бы лично от нее самой. Но пока все шло путем совершенно обратным ее сильнейшим желаниям.

– Любовница. Карта с зеленой полосой.

Рисунок было невероятно красивым и правдоподобным, как и все предыдущие до него, это была работа настоящего искуснейшего мастера. Девушка с волосами цвета льна лежала обнаженной на широкой светлой постели при свете одинокой оплывшей свечи.

– И теперь последняя.

Лилея протянула руку и, не мешкая, взяла последнюю карту, но в этот самый миг в глубине поместья что-то в буквальном смысле взорвалось, с неимоверным грохотом и так сокрушительно, что затряслись вековые стены, а со сводчатого потолка струями хлынула каменная пыль. Девушке показалось в этот миг, что Фледер или кто-то подобный ему снова решил проснуться и дом в очередной раз за ночь потряс очередной удар "Ярости призыва".

Она резко отдернула руку, в которой уже была потрепанная от времени бумажная карта, твердый картон легко щелкнул и из под уже взятой ей, на стол неожиданно упала еще одна прямоугольная пластинка и по счету уже одиннадцатая карта в полном раскладе судьбы. Оба древних внимательно уставились на то, что в итоге получилось, на миг забыв про невероятный грохот и все, что могло бы ему сопутствовать. У Фледера в буквальном смысле округлились глаза.

– Что происходит? –поинтересовалась Лилея, встревожено прислушиваясь.

– Кажется на нас в очередной напали, любимая, – проговорил Вильгельм, начав поспешно развязывать шнуры на коробке с "Чумной вороной".

Взрыв внезапно повторился, но уже не такой сильный, он был значительно слабей, но при этом на много ближе к залу, в котором все они сейчас были.

– Что за карта была последней? – спросила девушка, стараясь перекричать шум содрогавшегося монолита вокруг.

– Десятой картой был демон. И эта карта все же была красной, – крикнул Фледер в ответ. – Но самое невероятное тут в том, что ты на самом деле вытащила одиннадцать карт, вместо положенных десяти, и последняя карта оказалась черной. Та самая черная, что выходит из колоды один раз на половину бесконечности и подходит к любому раскладу в совершенно любом порядке и виде.

– Что на черной карте, Фледер? – спросила Лилея так, если бы для нее этот символ мог иметь хоть какой-нибудь смысл. Ответить ей вампир так и не успел. Потому что третий взрыв с треском и звоном вынес огромную кованную сталью дверь, ведущую в зал, расшвыряв кругом пылающие щепки и обломки дубовых досок вперемешку с погнутыми полосами черного метала.

Глава 6. Веретено Тьмы. Джодар очнулся от жуткого кошмара, понимая, что в его груди уже начал зарождаться глухой и истошный крик. Разлепив глаза, он достаточно долгое время не мог понять, где именно находиться в данный момент. Страшные сны снились ему крайне редко, так редко, что последний был он видел, когда был совсем еще ребенком. Как это часто случалось в последнее время, он уснул не в теплой постели, выделенных ему верхних покоев, а сидя на жестком стуле за рабочим столом в кабинете, освещенном лишь большой масляной лампой, стоявшей на краю резного деревянного стола. Было холодно, угли в жаровне давно прогорели, а очаг у стены почти потух и уже не давал помещению достаточно тепла. Джодар вообще терпеть

не мог зиму, холод и вечный полумрак севера, все это нагоняло на его и без того мрачный характер печать глубокого и по-настоящему мрачного уныния. Вероятно в нем говорила кровь его отца, родившегося далеко на юге в местах, где никогда не бывало снега, где дули горячи ветры, воздух густо пах эвкалиптом, и везде, сколько хватало глаз, стояли вокруг апельсиновые деревья, а вода в мутно зеленом море всегда была ласковой и невероятно теплой. Джодар попытался вспомнить, что же столь ужасного ему только что приснилось, но к своему крайнему удивлению никак не смог этого сделать. Перед взором вместо расплывчатых образов ночного наваждения теперь стояла лишь глухая и непроницаемая тьма.

– Никакого больше спиртного перед сном, – прогудел шемит себе под нос и тут же налил из кувшина в свой кубок красное вино буквально по самые края. – Огня мне! – требовательно и громко крикнул он в сторону небольшой двери. В ту же секунду скрипнули старые железные петли и в помещение вошел раб, неся в руках новую жаровню, накрытую изрядно помятой крышкой и завернутую в толстый слой влажных тряпок, дабы несущий не обжег себе руки о раскаленный метал. Сменив медную чашу на трехногой подставке из черного железа, слуга поспешно занялся очагом, аккуратно подкинув в него сухих дров и хорошенько раздув пламя. Огонь от притока воздуха обрел новую силу и, радостно треща, принялся с аппетитом пожирать сухие поленья. Шемит отпил из огромного бокала и хмыкнув задумчиво проговорил:

– Совершенно точно, я сопьюсь с этой работой.

Будто в ответ на это заявление, в открытой двери вдруг возник силуэт его самого близкого поверенного и верного телохранителя по имени Гунар. Он тяжело дышал и очевидно сильно торопился к своему повелителю, но пока он терпеливо сверкал глазами в полутьме, ожидая дозволения пройти внутрь.

– Исчезни! – коротко повелел Джодар-Мэйс рабу, возившемуся с огнем в очаге.

Тот поспешно растворился в дверном проеме, незамедлительно бросив все, чем был только что занят, и подобно призраку скользнул вдоль заставленной мебелью стены. Глава Ордена Тайн коротким движением руки подозвал своего изрядно запыхавшегося поверенного, позволяя ему приблизится к себе. Шумно закрыв за собой дверь пришедший человек первым делом огляделся по сторонам и с огромным недоумением и даже опаской уставился на спящего в углу комнаты старого экзорциста. Шемит, по правде говоря, вообще забыл о том, что Самаэль-Хан был тут все это время. Престарелый священник, привыкший к жизни полной лишений, строгих постов и молитв, всегда спал сидя на твердом стуле без подушек, а в молодости и того хуже, вообще стоя на невысокой кафедре для молений у церковной колонны. В последнее время старик не оставлял поверенного Императора ни на минуту и даже до отхожего места его провожал, как верная сторожевая собака. Джодар пока никак не мог понять для себя, как именно он ко всему этому относился и отложил решение вопроса до момента, пока он вдруг не пожелает уединиться с сопровождавшей его блудницей, или пока ему вообще не придется по спешным делам покинуть эту неуютную старую крепость.

Он поморщился, глядя в упор на своего посланника, и спокойно проговорил.

– Старый упрямый козел нашим планам сейчас не помеха. Можешь смело выкладывать все, с чем пришел. Я для верности подсыпал ему в воду белый дурман, чтоб старец этой новью выспался получше. От его бесконечных молитв и тревог у меня уже голову ломит. Он не проснется даже, если мы сейчас переломаем тут всю мебель и подожжем, полив ее маслом, а после пошлем раба за дюжиной шлюх и устроим у этого жаркого костра настоящую оргию.

Гунар молчал несколько мгновений, силясь разом себе все это представить, затем с трудом сглотнул ком, подступивший к горлу, и осторожно, но твердо проговорил.

– При всем моем уважении, господин, вы сами сказали мне, что подробности, связанные с делом Хорвата, будут знать в этом мире всего два человека и второй будет совершенно точно не этот пожилой лысеющий культист, который дремлет сейчас в дальнем углу вашего кабинета.

Джодар Мэйс ехидно усмехнулся и снова отпил из своего бокала, пролив немного вина на стол.