Игра с огнем
Шрифт:
Беситься я теперь начинал не только за пределами площадки. Стоило кому-нибудь ко мне подъехать, как мне хотелось врезать ему клюшкой по лицу или ткнуть в живот, или вмазать по шее. Но я себе этого не позволял - всё-таки Олимпиада. Но внутри у меня всё закипало.
Глава 23. Назад в Японию
Мой последний сезон в "Калгари" (1998-99) начался с очередной поездки в Японию - на этот раз в Токио. Олимпиада в Нагано подняла уровень интереса к хоккею, а потому НХЛ организовала ряд мероприятий, чтобы заручиться спонсорской поддержкой крупных японских компаний. Поэтому нам пришлось лететь через полсвета, чтобы открыть там сезон серией из двух матчей
На этот раз я здорово провёл там время. По крайней мере, по-моему, так и было. Я только и помню, что оказался в каком-то стрип-клубе в районе под названием Роппонги. Не, бл*, а почему, собственно, и нет? Там было полным-полно наркоты, бухла и южноамериканских женщин. Я не переспал ни с одной из них. Я был под таким оху**ным кайфом и пьян в такую жопу, что этого никак не могло произойти. Но мне нравилось зависать с ними и кутить.
Помню, как только мы приземлились в Токио, мне сразу захотелось где-нибудь затусить. Нам дали пару выходных перед играми, чтобы мы посмотрели на достопримечательности. Я спросил у консьержа в отеле: "Слушай, нам бы хотелось расслабиться и пропустить по паре кружек пива, не подскажешь что-нибудь на этот счёт?". И он направил меня в район Роппонги.
Со мной отправилась пара ребят из команды, и, конечно же, мы набрели на стрип-клуб. У его входа стояли девушки, и все они были хороши собой. С попками у них, правда, были небольшие проблемы, но какая разница? Стрип-клуб тот был тем ещё злачным местом - вокруг одни туристы. Японцы предпочитают гейш, а не проституток.
Я зашёл внутрь, снял одну стриптизёршу и дал ей "на чай" штуку баксов. Деньги были для меня не проблемой. Я платил за компанию. Больше мне ничего не нужно было. Я был лучшим игроком в своей команде, самым знаменитым и самым одиноким. Я забрался на самый верх и всё проеб*л, потому что понятия не имел, что мне делать дальше, когда я туда добрался.
Каждый вечер я снимал новую девушку, но всё общение сводилось к одному и тому же. "Ты откуда?
– Я из Южной Америки.
– А как же тебя сюда занесло?
– Мой отец рыбак.
– Ну, а ты-то что здесь делаешь?". И они рассказывали мне о том, как их кто-то изнасиловал или бросил. Все они говорили о том, что в юности на родине они забеременели и родили. Как они содержали своих детей? Работали стриптизёршами. За это очень хорошо платят.
У меня есть теория насчёт того, почему меня постоянно тянуло в стрип-клубы. Стоило мне найти невероятно сексуальную девушку, бухнуть и нюхнуть кокаина, я чувствовал себя рок-звездой.
В дни свободные от игр моё расписание в Японии выглядело следующим образом - поужинать, поехать в клуб и вернуться в отель к шести часам утра. Я бухал так, что это был полнейший пи**ец, так что из той поездки я практически ничего не помню. В первый же день я отправился с пьянки на тренировку, будучи в говно. Через два дня мы вышли на матч и сыграли вничью. В следующем матче я сделал хет-трик. Меня несло по полной программе - я был под кайфом, я был бухим и играл при этом бесподобно.
Более того, у меня вообще сезон выдавался на загляденье. К Рождеству я забросил 17 шайб и отдал 20 передач за 33 встречи. 24-го января на 49-м Матче Всех Звёзд НХЛ в Тампе, мы играли по краям с Марком Рекки в одной тройке с Уэйном Гретцки. Тогда матч проходил в формате - Северная Америка против сборной остального мира.
Наша тройка набрала семь очков, и мы выиграли 8:6. Гретц тогда рассказал мне о том, как ему играется в "Рейнджерс", как ему нравится жить в Нью-Йорке и сказал, что мне стоит подумать о переходе туда летом, когда я стану неограниченно свободным
агентом.20-го февраля я сделал дубль и организовал третий гол, когда мы обыграли дома "Анахайм" со счётом 6:3. В тот день я стал лучшим бомбардиром в истории "Калгари", обойдя Эла МакКинниса. И вот ведь что странно - я ведь провёл в НХЛ почти 800 игр, но в тот вечер у меня дрожали коленки.
Я сравнялся с Элом по очкам в первом периоде, сделав голевую передачу. Затем на 52-й секунде второй 20-минутки я подхватил шайбу в своей зоне, прошёл через среднюю, обвёл защитников и послал шайбу в сетку. Так мы повели 3:1, а я установил свой рекорд - 824 очка (362+462 в 787 играх, из которых 28+35 были набраны на тот момент в текущем сезоне).
Как только вспыхнул красный свет, на трибунах началось безумие. Игра остановилась на полторы минуты, потому что все прыгали, аплодировали и приветствовали меня. Я кружился в средней зоне, сотрясая кулаком воздух. Внутри меня творилось что-то неописуемое. Когда твоё имя скандируют 16 тысяч людей, испытываешь невероятные ощущения. Большинство людей так никогда и не узнает каково это, но поверьте мне, к этому привыкаешь, как к наркотикам.
Установив рекорд, я приготовился к худшему. В команде не осталось больше никого из тех, кто выиграл в 89-м Кубок Стэнли. Трудно удержать хороших игроков, особенно при жёстком бюджете. Тоже самое было и с "Питтсбургом" в сезоне 2008-09. Им придётся хорошенько пораскинуть мозгами насчёт того, кого они оставят в команде, а кому укажут на дверь. Потому что у них слишком много хороших и талантливых молодых игроков, которым придётся сменить команду, чтобы получить те деньги, которых они достойны.
В первых числах февраля мне позвонил Харли Хотчкисс (один из совладельцев команды) и сказал примерно следующее: "Согласишься ли ты получать меньше своей рыночной стоимости, когда получишь летом статус неограниченно свободного агента?". Он предложил мне контракт на 16 миллионов долларов на четыре года. То есть по четыре миллиона за сезон.
Я ему ответил: "Слушай, мне кажется это ниже моей рыночной стоимости. Но я готов подписать контракт на 25 миллионов на пять лет, то есть по пять за сезон". Согласно нормам НХЛ, это была не такая уж и большая разница. И как выяснилось чуть позже, я проигрывал на этой сделке миллионы долларов, но Харли ответил отказом.
На следующий день газеты пестрили заголовками о том, что я отказался от 5-летнего контракта на сумму $25 миллионов. Я аж очумел. Это была откровенная ложь, которая отдалила меня от моих поклонников. Я понимал, к чему это ведёт.
За три недели до трансферного дедлайна я вызвал на разговор Коутси и сказал ему: "Вероника хочет купить новый дом. Мы сейчас живём в МакКензи, и ей приглянулось местечко напротив нас - на другой стороне озера. Коутси, я не буду покупать этот дом, если меня собираются обменять. Так что, бл*, колись о своих планах".
"Нет, Тео, мы тебя точно не обменяем, - уверял меня он.
– Никакого обмена не будет". И я ему сказал: "Что ж, тогда я покупаю ей дом".
С переездом нам помогали друзья. Понимаю, вы читаете это и не можете понять, почему, зарабатывая миллионы долларов, я попросил друзей помочь мне с переездом. Неужели так трудно вызвать грузчиков? Ответ прост. Просто мы были так воспитаны. Мы все родились в маленьких городах, а там друзья всегда помогают с переездом.
Можно сменить место жительства и работы, но ты всегда останешься самим собой. Чак и ещё пара ребят помогли мне перекатить ванну по льду через озеро. Катить её нам было откровенно в кайф. На переезд пришлось убить большую часть выходных.