Чтение онлайн

Она зашла в номер, и она была сногшибательна. Рыженькая. Красавица да ещё и с фигурой. Она тут же принялась раздеваться, но не так, как это делают профессиональные стриптизёрши. Более того, она была выпимши, так что её даже немного пошатывало.

Милан лежал на кровати с широко раскрытыми глазами и нижней губой на уровне подбородка. Он посмотрел на меня, потом на неё, потом на меня, потом на неё, и я заржал так, что чуть не обоссался. "Вы с ней знакомы?" - спросил он. "Нет", - ответил я. "Вы не знакомы?" Неа. "Вы не знакомы?" Нет. "Вы не знакомы?" Да не знаю я её, Милан!

Когда она разделась донага, и я, наконец, понял, что она была

в полное говно, я попытался её остановить. "Послушайте, девушка, - сказал я.
– Вам следует уйти". Он взбесилась не на шутку и стала бить меня своей сумочкой. "Ах ты ублюдок еб**ий! Г**дон конченый!". Я собрал её вещи, открыл дверь и вышвырнул их в коридор. Когда же она выбежала за ними, я захлопнул дверь. Щёлк.

Милан выглядел так, будто его сковородкой по башке огрели. "Что это было?" - спросил он. А я всё ещё смеялся. "Понятия не имею".

Крис Друри был потрясающим парнем и чумовым игроком. Чем важнее матч, тем лучше он играл, даже тогда, когда был новичком. Если нам позарез нужен был гол, Крис всегда каким-то чудом его забивал. Он бился до последнего. Такие парни - редкость.

Адам Фут был огромным и жёстким защитником. Против таких тяжело играть. Более того, против этого козла вообще было невозможно играть, потому что он постоянно отпускал всевозможные комментарии. Когда я играл за "Калгари", я выходил против Фута в каждой смене.

Стоило мне попытаться его запугать и сказать что-нибудь вроде - "Я тебе сейчас глаз нах** вырежу" - он тут же отвечал чем-нибудь подобным. Он один из немногих игроков среди известных мне, которые готовы сделать для победы столько же, сколько и я. Когда мы, наконец, оказались в одной команде, мы постоянно вспоминали былое, смеялись и в шутку били друг друга клюшками. У нас было взаимоуважение.

Что касается Патрика Руа, то я всегда находил ключи к его воротам, когда играл против него. Каждый раз ему забивал. Но он был боец до мозга костей. Он ненавидел поражения. Он был королём "Колорадо". Мы всегда вместе в гольф играли - Пэдди, Клод Лемье и я. Иногда по утрам Патрик смотрел в окно, видел, что на улице свежо и солнечно, шёл в офис к Бобу Хартли и говорил ему: "Сегодня тренировка отменяется. Увидимся!". После этого он звонил мне: "Так, Ти-йо, поехали в гольф поиграем".

Играть в такой команде - это всё равно что оргазм всем телом испытывать. В "Калгари" такого состава не было с чемпионского 1989-го года. Я не мог дождаться своей первой игры с этими парнями. "Колорадо" приобрело меня, что я заставил их играть ещё лучше, и я знал, что мне это по силам.

За 11 лет в "Калгари" я пропустил всего семь матчей, но в первой же игре за "Колорадо" 1-го марта 1999-го года я получил травму. Это случилось в третьем периоде матча с "Ойлерс", вскоре после того как я забил. Я находился за воротами и попал коньком в трещину, а тут в меня ещё и въехали. Моё колено полетело в одну сторону, а я - в другую. Я доиграл матч до конца, но понимал, что мне пиз**ц. Мне было больно и обидно до слёз.

Тем же вечером мы пошли с Чаком в бар, и я там встретил девушку, которую видел в последний раз, когда приезжал с "Калгари". Она спросила меня: "Привет! Грибов не хочешь?". "Хочу!" - сказал я. "Отлично". Я съел парочку и где-то через час меня накрыло. Мне было всё по кайфу, я поставил реальность на паузу.

Чак рассердился, что я опять изменяю Веронике и ушёл. Я вернулся в отель, включил телек, а там показывали самые интересные моменты матча "Калгари". Я смотрел их где-то

минуту, а потом не выдержал и заплакал. Я рыдал в прямом смысле этого слова. У меня было такое чувство, будто у меня близкий человек умер. Я позвонил Чаку, и он пришёл ко мне в номер.

Он был настоящим другом, а потому ему было безумно жаль меня. Мы стали говорить о том, что мне пора начать вести себя как подобает мужу и отцу. Чак - сильно верующий человек, а потому он сказал: "Думаю, нам стоит об этом помолиться". Поскольку у меня большое самомнение, мне было трудно на это пойти, но я знал, что это было правильно, поэтому мы так и поступили. Я был истощён эмоционально, и мы разговаривали до рассвета. Маленькими шажочками я возвращался к Богу.

Утром я пошёл к врачу, и он сказал мне, что я пропущу пару недель. Команда отправлялась на выезд, и я поехал с ними, чтобы поближе познакомиться с партнёрами. Они мне все нравились.

Это были опытные игроки. С мотивацией у них был полный порядок. Напротив, мы все понимали, что мы бьёмся за Кубок Стэнли, и все понимали, что для этого нужно сделать.

Я мог играть в гольф каждый день на роскошнейших полях, и это было здорово. Долго же мне пришлось ждать дня, когда, едва я приехал на каток, Брайан Саттер стал дёргать меня за руку и повторять: "Бл*, ну ты готов? Готов ты уже или нет, ё* твою мать?!". Я показал ему свои часы и сказал: "Ну, сейчас только 8-30 утра. Я буду готов к семи вечера, а сейчас мне нужен кофе".

Саттер хотел, чтобы его игроки ели, пили и засыпали с мыслями о хоккее 24 часа в сутки. Я был выше этого. Мне пришлось биться, чтобы чего-то добиться. Я так и без него уже давно жил.

Глава 25. "Колорадо"

Благодаря травмированному колену, мне посчастливилось застать рождение своей дочери Татим 15-го марта 1999-го года. Я видел, как появились на свет все мои четверо детей. Это потрясающе. Если кому нужен акушер - зовите меня. Нам всегда нравилось имя Татим О’Нил (американская актриса, прим. АО), а когда мы узнали, что оно означает "беззаботная", то мы сочли его просто идеальным.

Мы решили немного изменить его написание, как мы поступили и в случае с Бо (вместо Tatum - Tatym, вместо Beau - Beaux, прим. АО). Что самое интересное, Татим - моя точная копия. Она спокойно смотрит на вещи, и её трудно чем-то удивить. Но когда она катается верхом - это что-то невероятное. Смотришь на неё - вроде, маленькая девочка-тихоня, а как сядет верхом, так она сразу сосредотачивается и полностью втягивается в процесс. Это мне в ней очень нравится. Когда дело доходит до соревнований, она становится очень серьёзной. Она ненавидит проигрывать. Понимаете? Не-на-ви-дит!

Несколько дней спустя после того, как Татим появилась на свет, я отправился с "Колорадо" на выезд в Финикс. Врачи постоянно делали мне уколы в колено, так что я был в полном порядке.

До конца "регулярки" я провёл ещё 14 матчей и набрал 24 очка (10+14), так что, мне кажется, вполне можно сказать, что я внёс свою лепту.

Наше соотношение побед и поражений за последние 15 матчей сезона выглядело следующим образом - 10-3-2. Это позволило нам занять второе место в Западной Конференции, в то время как первое досталось "Далласу". Я делал именно то, чего от меня и хотело руководство "Колорадо". В заключительном матче "регулярки" против "Далласа" я забросил свою 40-ю шайбу за 13 секунд до финальной сирены. Мы выиграли 2:1. Мы были полны энергии и готовы победить в Кубке Стэнли.