Игра с огнем
Шрифт:
Позже мы узнали, что эти трое продолжали ходить в гости к Грэхему даже после того, как его уволили и предъявили обвинения. Одним из них был как раз тот самый, чей папа был в бешенстве из-за увольнения Грэхема. Этот парень потом виделся ещё пару раз с Грэхемом, когда тот вышел из тюрьмы и уехал в Испанию.
Вскоре после этого я рассказал Чаку о своей ситуации. Он ни в чём меня не винил. Он всё понял. Он посмотрел на меня и сказал: "Никогда не закладывай попа и никогда не закладывай своего тренера. В нашем обществе заведено именно так". А потом он добавил: "В хорошей истории есть злодей. А в потрясающей - их несколько".
Грэхем-то, понятное дело, был злодеем.
Когда Грэхем изъявил желание устроиться на работу к нам в команду, я ведь мог бы позвонить Эду и сказать что-нибудь вроде: "Твою ж мать, ты же должен понимать, что это нельзя делать!". Но я заботился о своей шкуре. Как и Шелдон. Как, наверное, и многие другие ребята. Мы поступали так, как нас учили ещё с 11 лет - слушались тренера и держали рот на замке. Слушайте, я вам точно могу сказать - мы с Шелдоном далеко не единственный, с кем Грэхем занимался этой дрянью. Я больше чем уверен, что мы были не одни. Вероятнее всего, таких много, но они по-прежнему не готовы сказать правду.
Я был крайне разочарован при каких обстоятельствах мы продали "Хитмен" "Флеймс". Когда нам надо было продлить нашу аренду на "Сэддлдоуме", у нас был фактически только два пути - либо подписать соглашение на аренду на их условиях, либо уехать из города. Тут особо не поторгуешься.
К тому времени мы инвестировали приличную сумму в команду. Команда стоила $850 тысяч, а пока мы разбирались с чеками, цена выросла до миллиона. У нас было 16 или 17 совладельцев, но когда наступили тяжёлые времена и начались проблемы с деньгами, то команде помогали где-то процентов 30 совладельцев. На каждое собрание приходили только Чак со своим дядей Лорном, Джо Сакик, Том Мауро, Нил МакДёрмид и я. Больше я никого не помню.
В общем, вся эта ситуация нас откровенно заколебала. Чак сказал, что он и все остальные наши партнёры прекрасно понимали груз ответственности, который возникает, когда ты владеешь хоккейной командой, в которой чуть ранее работал сексуальный маньяк. И это не говоря о том, что на твоей совести также автобусы, забитые молодыми парнями, летящими по обледеневшим дорогам в три часа ночи. Короче, все были уже сыты по горло этим.
Мы запросто могли продать команду в Эдмонтон, или Ред Дир, или Кутейни, но в своё время мы решили подарить юниорский хоккей Калгари. И Чак, который тогда был вторым владельцем и вице-президентом клуба, считал, что "Хитмен" должны остаться в Калгари. Он сказал, что деньги в этом деле не главное. Поэтому мы сжали зубы и продали команду "Флеймс".
"Флеймс" заплатили нам $1,2 миллиона в июне 1997-го года. Ведущие юниорские команды стоят сейчас где-то от семи до десяти миллионов, но я считаю, что в плане уважения к игре, мы поступили абсолютно верно. Через год команда заиграла совсем по-другому и вышла в плей-офф, а ещё через год "Хитмэн" дошли до финала Мемориального Кубка и уступили там в овертайме "Оттаве".
По условиям той сделки Чак и его дядя Лорн, как два создателя команды, должны были получить памятные перстни, если "Хитмэн" выиграют чемпионат WHL или Мемориальный Кубок. Чак остался в команде ещё на два года на правах добровольного советника.
В 1998-99 году "Хитмэн" выиграли чемпионат WHL. Они позвонили ему и сказали, что перстни у них уже есть, и они их обязательно вручат ему при подходящем случае, но этого так и не произошло.
Глава 18. Ни хера вы не знаете
Когда
Шелдон обвинил Грэхема Джеймса в изнасиловании, он сказал, что помимо него был и другой игрок, чьё имя ему не хотелось бы называть. Все знали, что я раньше играл у Джеймса, а потому начались бесконечные споры о том, кого Шелдон имел ввиду - меня или Джо Сакика.Я не думаю, что Джо насиловали. Он никогда не вёл себя как-то странно и всегда был очень вежливым и добрым парнем. Грэхем иногда общался с ним, как и со множеством других парней - таким образом он защищал себя от лишних подозрений. Он мог сходить в кино, например, с Дэнни Ламбертом и Джо. Они были друзьями - но не более того. Это было частью его игры. Друзья могут подвердить, что они ночевали у Грэхема, ходили в китайские рестораны, смотрели кино у него дома, и ничего с ними при этом не случилось. Мне кажется, Джо никогда и не подозревал, что из себя на самом деле представляет Грэхем.
В январе 1997-го года Грэхему представили официальное обвинение. Это была настоящая бомба. Поэтому на протяжении двух месяцев каждый божий день мне приходилось отвечать на все вопросы одно и то же: "Без комментариев". После матчей к нам в раздевалку заходили репортёры от CNN. Журналисты шли на всё, лишь бы разговорить меня на эту тему.
Типичная ситуация заключалась в том, что меня ловили в корридоре, когда я выходил из раздевалки и полчаса задавали один и тот же вопрос. Так вот как-то ко мне подбежала красивая журналистка и спросила: "Ну что, вы и есть тот парень, да?". Я спросил её, что она имеет ввиду. "Вы и есть тот парень, да?". Я ответил: "Я стоял перед вами 20 минут и говорил, что не могу ответить на этот вопрос. Как вы из этого заключили, что я "тот парень"?".
"Ну, знаете сейчас про вас столько слухов ходит", - сказала она. "Да, - ответил я.
– Совершенно верно - слухов. И пока вам это господь бог на ушко не шепнул, вы ни хера не знаете".
Настроение у меня было ужасное и жёстко подсел на кокаин. Пил и кутил-то я без остановки, но вот наркотики тогда для меня были чем-то вроде десерта. Если у кого-то с при себе был кокс, я с удовольствием нюхну, конечно. Но в кругу моих друзей этим никто, в общем-то, не занимался. После истории с Шелдоном, я впервые пошёл и купил себе сам. В баре я дал одному парню денег, а он дал мне пакетик. Нюхнул я в туалетной кабинке. Я достал ключ от машины, высыпал на него немного порошка, поднёс к носу и нюхнул. Быстро, чисто, удобно.
Кокс, бухло и тёлки - так я боролся со своей проблемой внешне. Внутри же я не боролся никак. Я волновался, что всё эта ситуация негативно скажется на моих партнёрах. Нам надо матчи выигрывать, а после каждой тренировки и игры вокруг меня собиралась толпа репортёров. Один журналист, Майк Боард из "Калгари Хералд", задавал мне один и тот же вопрос два месяца подряд!
Я с трудом справлялся с этим допросом. Куда бы я ни пошёл, меня только об этом и спрашивали. Каждый журналюга в мире хотел первым написать статью на этот счёт, а я только и отвечал: "Без комментариев". Иногда меня спрашивали в открытую, а иногда исподтишка.
Например, мы будем разговоривать об игре и тут вдруг - бам!
– меня уже штурмуют вопросами по поводу Джеймса. А я закрывался наглухо: "Без комментариев". Я знал, что если я хоть что-нибудь скажу, это сразу станет центральной темой каждого интервью, каждой статьи - только в этом ключе про меня и будут писать. "Тео Флёри набрал тысячное очко, несмотря на то, что в детстве его изнасиловал тренер". "Жертва сексуального насилия, Тео Флёри установил новый рекорд НХЛ по количеству голов в меньшинстве".