Хадават
Шрифт:
– Эликсир нужно принимать в три этапа. Первый раз я выпью, но потом. Я… со мной… В общем, сама я не смогу выпить его еще два раза. Вы привяжите меня к чему-нибудь крепкому. Я буду стараться вырваться, кричать и тому подобное. Через какое-то время я должна буду потерять сознание, тогда вы вольете эликсир еще раз. А потом еще. Между вторым и третьим разом должно пройти часа три, не меньше, вы сумеете определить время?
– Сложно, конечно, но, учитывая то, что у меня есть часы, я попробую. – Макс продемонстрировал наручные часы.
Гроздана непонимающе взглянула на них, но махнула рукой:
– Хорошо. И еще. Нужно быть очень осторожными. Если я кого-нибудь
– Это как у вампиров? – Татьяна постаралась придать своему лицу серьезное выражение.
– Последнего вампира убили лет триста назад, – ответила Гроздана, и было совсем не похоже, что она шутит. – Времени мало, начнем.
И они начали. Вернее, начала Гроздана. Она снова вскипятила воду, достала тот самый мешочек, который срезала с тела убитого. Высыпала примерно половину, дала остыть и снова вскипятила. Жидкость приобрела буроватый оттенок и пахла не очень приятно. Гроздана добавила туда каких-то трав, вскипятила все в третий раз, понюхала, немного попробовала на язык и довольно кивнула:
– Готово.
Потом, уже с помощью Макса, очистила тот самый поваленный ствол. Показала Максу, как ее надо привязывать. Вырезала из обрубленной ветки два коротких черенка, каждый из которых удобно ложился ей в ладонь.
– Я возьму их в руки, а ты крепко привяжешь ремнями. Тогда я тебя точно не поцарапаю, ну а насчет укуса – уж сам как-нибудь. Запомни: укушу – и яд вместе со слюной попадет в твою кровь. И тогда придется спасать уже тебя. Но ты перевертыш, и только Создателю известно, чем для тебя это закончится.
Наконец все было готово. Гроздана перелила свое варево в небольшую флягу.
– Сейчас я выпью треть. Потом, когда я потеряю сознание, разожмешь ножом мне зубы, это будет нетрудно, а ты, – она обратилась к Татьяне, – вольешь мне три ложки эликсира. – Она показала узкую, треугольной формы деревянную ложку на длинной ручке.
– А потом все остальное. Постарайтесь поменьше разлить. Вам все понятно?
Оба кивнули.
– Ну тогда давайте.
– Вы не волнуйтесь, Гроздана, – Татьяна подошла к ней ближе и положила руки на плечо девушке, – мы все сделаем. – Она впервые назвала ее по имени.
Гроздана постояла, будто собираясь с силами, потом уверенно открыла флягу и сделала несколько больших глотков, после чего широко открыла рот, хватая воздух, из глаз брызнули слезы. Некоторое время она стояла, беспомощно моргая и хватая ртом воздух, словно рыба, которую выбросили на песок.
– Отец-Вседержитель, – с трудом выдохнула она, – какая же это гадость. Давай, времени немного. – Она взяла в руки деревянные черенки и присела рядом с бревном.
Макс с помощью Татьяны стал привязывать ее.
– Затягивай туже, давай, тебе же лучше будет.
Они успели. Макс только поднялся с колен, бормоча, что всю жизнь мечтал привязывать женщин к бревнам в лесу, как это началось. Гроздана вдруг напряглась, ее и без того темные глаза налились какой-то уж совершенно непостижимой чернотой, лицо стало красновато-синюшным, ее вдруг выгнуло со страшной силой, так что веревки врезались в ее тело. Она рванулась раз, другой. Татьяна вскрикнула, закусив кулак, а второй рукой вцепившись в Макса. Гроздана, подергавшись, вдруг замерла, а потом медленно подняла глаза на своих новых знакомых. Татьяна тихо заскулила. На них смотрел не человек. Черты лица заострились, губы вытянулись тонкой ниточкой в хищный звериный оскал. Глаза сузились, превратившись в тонкие черные щели, по подбородку из прокушенной губы стекала тонкая струйка крови вперемешку с желтоватой слюной. Мышцы
ее взбугрились, веревки напряглись, казалось, они вот-вот порвутся. А потом Гроздана заговорила. Макс и Татьяна не понимали ни слова. Звуки были резкими, гортанными, она зло выплевывала слова, пытаясь освободиться от веревок. Волосы ее растрепались и клубились вокруг искаженного лица черно-ядовитой копной. Пальцы до крови врезались в деревянные черенки.– Я не могу на это смотреть, я хочу домой. Это сон, сон, сон, – бубнила Татьяна, все так же больно вцепляясь руками в плечо Макса.
– Погоди, смотри, что-то меняется!
Действительно, Гроздана стала дергаться меньше, попытки становились слабее, да и поток странных звуков прекратился. Через пару минут она затихла совсем, уронив голову на грудь.
– Это все? – спросила Татьяна. – Сейчас, да? Надо дать ей это?
Макс посмотрел на нее. У нее были красные, воспаленные от слез глаза.
– Это я так. – Она виновато пожала плечами.
Макс взял нож, Татьяне в руки дал флягу и ложку. Подошел к Гроздане, аккуратно потрогал ее. Та никак не отреагировала.
– По-моему, она без сознания.
Он запрокинул ей голову и, удерживая подбородок, медленно просунул лезвие ножа между зубами. Те разжались легко. Макс отложил нож, продолжая держать рот Грозданы открытым.
– Давай! – громким шепотом сказал он.
Татьяна плеснула из фляги в ложку, немного разлив.
– Осторожней!
Она кивнула. Аккуратно влила содержимое ложки, потом еще. И еще.
– Все, отпускай!
Макс отпустил и отступил на шаг. Гроздана снова уронила голову на грудь, не подавая признаков жизни. Но это продолжалось недолго. Второй раз было еще хуже, чем первый. Раздался жуткий дикий крик, так что птицы в панике рванулись, ломая ветки и роняя перья. Где-то далеко завыл непонятный зверь. А Гроздана снова стала рваться, пытаясь освободиться от пут. При этом она смеялась. Уж лучше бы она снова кричала на непонятном языке, чем этот смех. Было в нем что-то дьявольское. Правда, в этот раз все продолжалось совсем недолго, и вскоре Гроздана снова впала в забытье. Они стали ждать. Через три часа повторили процедуру. Уже имея опыт, Макс с Татьяной быстро влили ей остаток жидкости. Они ждали третьего приступа, а Макс покрутил головой, потрогав веревки.
– Даже не знаю, выдержат ли.
Но ничего не произошло. Гроздана пришла в себя, обвела вокруг невидящим усталым взглядом, посмотрела на людей, стоявших в сторонке, что-то пробормотала, а потом стала петь, откинув голову и рассматривая облака.
– Максим, так и должно быть? – спросила Татьяна.
– Не знаю, она ничего не говорила про песни, подождем.
Гроздана попела еще немного, а потом тихо заснула, именно заснула, а не потеряла сознание, как в предыдущие разы.
– Наверное, все, давайте отвяжем ее. – Татьяна уже кинулась к Гроздане, но Макс остановил ее:
– Не надо! Она сказала ждать до утра.
– Но ведь все уже закончилось, посмотрите, ей же очень больно!
– Она сказала ждать до утра! – четко повторил Макс, держа Татьяну за руки.
Та не стала больше возражать.
– Все будет хорошо, – успокаивающе произнес он.
Они присели у костра. Оба понимали, что вряд ли заснут в эту ночь. Посидели, помолчали. Вдруг Макс встрепенулся, будто что-то вспомнив.
– Послушайте, Татьяна, тогда, еще в городе, когда ты… черт, вы… Слушай, давай на «ты». – Татьяна согласно кивнула. – Так вот, тогда, когда ты спросила меня, где я живу, а я сказал на Островского, ты назвала номер дома и квартиры, откуда ты узнала?