Чтение онлайн

– Макс. Подойди. Пойдешь с его высочеством, он тебе ничего плохого не сделает. Верно, ваше высочество?

Угроза была бы понятна даже настоящему принцу, но формально придраться не к чему.

– Что вы себе позволяете?! – раскричался один из сопровождавших меня военных чинуш.

– Виноват, – безразлично ответил ему командир абордажников.

– Да я тебя!! Я тебя!!

– Молчать! – рявкнул уже я. – Эта… исчерпано. Ицидет. Все вон! То есть работать. Я возвращаюсь в свои апартаменты. Парень со мной.

У входа в свой отсек я приказал телохранителям остаться, а сам мягко подтолкнул свою добычу вперед.

– Но-о-о, у нас инструкция. Мы обязаны присутствовать при вас, когда в отсеке посторонний… – неуверенно начал возражать старший

охранник.

– Молчать! – немедленно взвизгнул я. – Я здесь главный!! А не исруция! – принц обычно в минуты гнева или истерики проглатывал до половины букв, отчего его речь становилась, мягко говоря, не очень внятной. – Я сам справлюсь! Я воин, а не пакетный шкун!

Охранники вытянулись по стойке смирно и застыли. Мы с Максом зашли в просторный тамбур, но пока массивные двери закрывались за нами, я заметил, как старший с кем-то общается по коммуникатору. Да и пусть себе. Без моего дозволения дверь можно только выломать. Тяжелым вооружением. А на такой шаг никто не пойдет. Разве что будут уверены, что мне угрожает реальная опасность.

– Раздевайся, – рассеяно приказал я парню, а сам крепко задумался.

С одной стороны можно сказать, что я успешно завершил внедрение, укрепление тела и слияние с магией, но с другой… Стать полностью Филлинианом деи Брасеро мне не удалось и, как я теперь понимаю, не удастся. Новое тело обладало своим типом темперамента, нервными и эмоциональными реакциями. Не малую роль здесь играл гормональный баланс, способность организма продуцировать гормоны и их концентрация. Да и так называемая наследственная память тоже подспудно диктовала иные, не свойственные Филину, модели поведения. Другая среда, другое воспитание поколений предков. Короче говоря, полной перекройке организм активно сопротивлялся, да и не знал я, как вместе с личностью выстроить и тело, чтобы получился полностью Филин. Уничтожить это и собрать новое по образу и подобию оставшегося в моем мире? Задачка, наверное, и Финь Ю не решаемая. А тем более с моим уровнем знаний. Таким образом, после эмоциональной вспышки, которую я только отчасти играл, ко мне пришло четкое осознание того, что здесь и сейчас отнюдь не Филин. Родной брат, может быть. Но не сам оригинал. Я был троекратно благодарен учителю за то, что он с корнем выдрал из меня чужие навыки и научил заново владеть телом. Я усвоил новые навыки не только телом, но и разумом и это очень помогло мне в процессе адаптации. Вспомнив детально свои тренировки в этом мире, я уловил ясно видимые различия в магической структуре управления телом и исполнительных механизмов. Незначительные, кажущиеся мелкими, но в то же время явно свидетельствующие о несколько иных опорных принципах слияния с магией. Один только пример. Филину приходилось искусственно повышать уровень агрессивности, используя вспомогательные методики схожие с игрой лицедеев: "Вспомни, что ты чувствовал, когда на ребенка напала собака, а хозяин не поспешил ее унять и ты на сцене сможешь почувствовать страх за ребенка и ненависть к хозяину собаки". Этому телу требовалось, наоборот, сдерживать агрессию и ярость, придумывать, как перенаправить их потоки в конструктивное русло.

Напряженная тишина за спиной вернула меня к реальности. Развернувшись, я увидел Макса, бледного, как смерть, дрожащего от волнения и сжатого, словно пружина. В глазах отчаяние, безысходность и решимость бороться до конца. Сначала я даже не понял, чего это он? Но потом сообразил. Ага. Слухи обо мне, приказ следовать за мной, а, по логике, зачем мальчишка мог понадобиться принцу? Плюс предложение раздеваться. Все один к одному.

– Ты что там напридумывал? Не знаешь, что в мои апартаменты в своих комбинезонах могут входить только те, кто имеет особый пропуск? У тебя такой есть? Нет. Но возможно будет, только не сейчас. В этом рундуке, – я показал пальцем на левую стену, – одноразовые гостевые комбезы. Переодевайся и иди в мой кабинет. Там поговорим.

Уже выходя в дверь, повернулся и ехидно сказал:

– Извини… дружок. Тамбур по соображениям безопасности не запирается. Не боишься, что я ка-а-ак выскочу – ка-а-ак выпрыгну? Ладно. Не боись. Солдат ребенка не обидит.

Буквально через минуту – эк он шустро переоделся – Макс стал догонять меня на пути к кабинету. Причем шел

он за мной, хромая, но в полной боевой готовности.

– О, – опять не сдержал я ехидства. – Чингачгук на тропе войны! Томагавк подарить? А вампум вождя апачей не хочешь? У меня есть. Топор войны выкопан, трубка мира засунута в мешок. Бей бледнолицых! Представляешь, входишь ты в тренировочный зал абордажников в боевой раскраске, в перьях, в мозолистой руке томагавк, торс обнажен, на заднице штаны с бахромой, а на ногах мокасины из шкуры недавно убитого лося.

Макс, видимо, явственно представил себе эту картинку, потому что покраснел, выпрямился и немного расслабился. Эх. Занесло меня. Как же надоело носить эту маску. Сколько я уже не говорил по-человечески? И как только невидимки могут годами носить отвратительные маски? Свенту я не просто любил безмерно, но и уважал. Теперь уважения прибавилось. Трудный путь она избрала.

Мы прошли в кабинет, и я указал на гостевое место:

– Садись вон в то кресло. Поговорим. Ты, небось, задаешься вопросом: зачем мне понадобился? А вдруг просто понравился? Да не бледней ты так. Не собираюсь я тебя насиловать. Слово принца. А может я просто впечатлился твоей трагедией и захотел бескорыстно помочь? У меня ведь лучшая в городе, а может и в империи, киберрегенерационная камера. Что? Не стыкуется с моим образом из сплетен и слухов? А тебе не приходило в голову, что сплетни обо мне, хотя бы часть, могут не соответствовать действительности? Что головой мотаешь? А теперь чему киваешь? Ладно. Будем считать, что сначала не приходило в голову, а теперь вот пришло. Давай серьезно. Ты ведь сирота?

– Да, – хрипло ответил парень.

– Ясно. Илона!

– Да, ваше высочество.

– Принеси нам что-нибудь попить или распорядись, чтобы принесли.

– Что прикажете, ваше высочество?

– Соки какие-нибудь, минералку… Алкогольные не надо.

– Кофе, чай, матэ, сбитень?

– Нет. Этого не надо. Через… – я прикинул по времени и взял немного с запасом, – четыре часа – усиленный обед: отварная птица, бульон, творог, сыр, овощи… что-нибудь легкоусваиваемое.

– Слушаюсь.

– На чем мы остановились?

Вопрос я задал не потому, что упустил нить разговора, а для того, чтобы парень быстрее почувствовал себя активным участником беседы, а не пленником на допросе.

– Вы спросили, не сирота ли я.

– И что ты ответил?

– Что да. Сирота.

– Так. Хорошо. Ничего хорошего конечно, но это я к слову. Образование у тебя есть какое-нибудь?

– Средняя школа и обучение у абордажников.

– Как успехи?

– В школе?

– И в школе и у абордажников.

– В школе отлично, ну и немного хорошо. У абордажников. Н-не знаю. Серж… то есть дон Серж, наш капитан, говорил… ну-у… что уже готов взять меня полноправным бойцом.

– А чего ж не берет?

– Возраст. Непризывной, – Макс опять покраснел, словно виноват был в своей молодости.

– И сколько же тебе лет?

– Семнадцать. Почти.

– Почти? И сколько же не хватает до семнадцати?

Макс опустил глаза в пол и почти прошептал:

– Девять месяцев и двенадцать дней.

– Ясно. Хочешь, я прямо сейчас приму тебя на службу и присвою звание рядового? Это в моей власти. Я ведь главнокомандующий.

Парень отрицательно замотал головой.

– Что? Не хочешь? – удивился я.

– Очень хочу. Но так будет неправильно. Я должен пройти испытание. Как все.

Это мне откровенно понравилось – парень не желает опираться на мохнатую лапу, пусть даже эта лапа самого принца.

– Разрешите, ваше высочество?

Фантомное отображение холла перед моими апартаментами показывало Илону с сервировочным столиком полным посуды и напитков. Отрыл вход и впустил секретаршу.

– Ваше высочество. Простите, что прерываю вашу беседу, но дон Абрам беспокоится и просит срочно его принять.

– Мне… эта… некогда. Вот. Скажи потом. Позже.

– Хорошо. Я передам.

Я увидел удивление в глазах Макса от резкой смены моей речи и тона. Илона удалилась, а я встал, подошел к столику и как ни в чем не бывало спросил:

– Что тебе налить?

– А-э… сок кромы и апельсина, – машинально ответил мой гость.

Я передал ему полный стакан, себе налил немного томата и вернулся в кресло.